Темные тропы - Антон Кравин

Сердце Данилы ударило о грудную клетку, кровь запульсировала в висках. Полковник собственной персоной, безоружный!

Не обращая внимания на заклятого врага, бледный всклокоченный Мансуров остановился перед Рэмбо.

– Старик подключился к Ковчегу! Сначала проверил на девчонке, а потом…

Старый недруг зажимал рукой плечо, но кровь все равно текла, капала на пол, оставляя позади красную дорожку и снабжая хамелеонов геноматериалом.

Загнав ненависть на задворки сознания, Данила бросился к креслу. Сейчас не до Шейха, надо остановить отца! Но что, если процесс необратим?!!

На полу, у подножия странного сооружения вроде расколотой сферы, сломанной игрушкой валялась Марина. А внутри сферы хрипел сидящий в кресле немолодой мужчина. Глазные яблоки его метались под веками, на губах пузырилась пена, мышцы скручивало судорогами.

Данила замер, не решаясь шагнуть на постамент. Зато Шейх решился. В два прыжка он очутился возле сферы и попытался выдрать руки Лукавого из захватов. Втянув воздух раздувающимися ноздрями, Данила кинулся на помощь недавнему врагу.

– Он запустил Вторжение! – крикнул Мансуров.

По лбу отца расползлась слизистая медуза, в мутно-прозрачном теле которой виднелись трубки синеватого-трупного оттенка, гибкие каналы, шевелящиеся белесые жгутики и пульсирующие комья. Данила схватил ее, содрал с головы старика. Ударило сладковатым, тошнотворным запахом. Из браслетов, сжимающих запястья и лодыжки, торчали шипы, и когда Шейх выдрал конечности отца, по пальцам заструилась кровь.

Тарас Петрович Астрахан хрипел и бился, дергая головой, изо рта его текла кровь.

Дрогнул пол под ногами – с низким гулом содрогнулся весь Ковчег.

Данила едва устоял на ногах, не удержал отца, и старик упал на пол, перевалившись через боковину массивного кресла. Включившийся сигнал тревоги тонким писком ввинчивался в череп, сверлил мозг. Заболели уши, начали слезиться глаза. Механический голос произнес на языке Роя:

– Активация шлюза. Активация яслей неразумных. Активация яслей разумных. Активация камеры яйца Матери. До возрождения…

Отец засучил ногами, глаза его, белые, с красными прожилками, вылезли из орбит, рот широко раскрылся.

– Конец профессору, – произнес подоспевший к ним Рэмбо, рядом с которым бежал Маугли. – Мозги не выдержали контакта, спеклись. – Присев на корточки возле дергающегося тела, он поднял к Даниле с Шейхом растерянное лицо. – Я так понял, что для активации программы достаточно, чтобы разумный сел в это кресло. Улей не принял в себя твоего отца, но процесс запущен. Ма-а-а-ть… – наемник провел по лицу растопыренными пальцами, оставив на коже красные полосы, и, собравшись с силами, резко выпрямился. – Надо убираться отсюда!

– Какой, нахрен, убираться?! – Данила поднял с пола пистолет, выпавший из рук отца, и выстрелил в кресло. – Сначала разнести тут все! Где этот долбаный пульт?! Как управлять Ковчегом?

– Да, правильно! Где центральный компьютер? – Рэмбо повернулся к полковнику. – Мы должны это остановить! Где он, Шейх?

– Его нет, – пробормотал тот. – Я не знаю точно, но, похоже, его просто нет. Все делала Марина. Потом Лукавый попытался… и подох.

Марина попыталась встать на четвереньки, затрясла головой. Руки и ноги ее разъезжались. Данила подскочил к ней:

– Ты можешь остановить их?!

Похоже, она ничего не соображала. Астрахан подхватил девушку на руки, сунул в кресло, и она обмякла там, всхлипнув.

– Останови их! – он защелкнул браслеты на ее запястьях. Все тело девушки напряглось, глаза закрылись, будто сами собой. Задрожали веки. И ничего не произошло – Марина просто сползла с кресла и свернулась калачиком у его основания. Больше от нее ничего не зависело.

– Смотри, Данила! – его потянули за рукав, и Астрахан обернулся.

Рядом стоял Маугли, показывал назад. Шейх с Рэмбо тоже повернулись.

Черные столбы исчезли по всему залу. Хамелеоны, в распоряжение которых попала кровь Алана Мансурова, на ходу обретая человеческие черты, ползли, шли, катились, спешили к порталу – а тот громко гудел и пульсировал черным светом.

А еще в воздухе над ним густел, наливаясь непроглядной тьмой, смерч. Тот самый, что служил туннелем, ведущим к миру, к которому из бездн космоса безмолвно и неотвратимо приближался межзвездный Ковчег – к Земле.