Возвращение - Борис Новиков

– Что слышал! Вы хоть знаете, кого избрали своим защитником? – рассвирепев, заорал Мурох. – Это ведь Черный Кир!

– Ты лжешь! – с ненавистью крикнула Эйли.

Мурох расхохотался.

– Когда это я лгал? Если не верите, спросите его сами!

Кир молча смотрел на него, чувствуя спиной взгляды горожан. Эйли отошла от тела Нагира, остановилась перед воином и, заглянув ему в глаза, спросила:

– Это правда, Кир?

– Да.

Эйли отпрянула, встретив его пылающий взор. Девушка не могла поверить, что тот нелюдимый, необщительный, но добродушный и отзывчивый парень, который десять лет назад пришел в Кешри из Баланийского легиона, мог стать тем овеянным страшными слухами человеком, безжалостным и кровожадным Черным Киром.

– Так чем же он лучше меня? – продолжал глумиться Мурох. – Вы зовете меня подонком, ублюдком, убийцей, а он-то кто? Если я начну перечислять те города и деревни, которые уничтожила его Черная Армия, то мне не хватит и суток. Чем он лучше меня?

– Тем, что он не боится тебя, – произнес Аршак, кладя руку на плечо своего ученика. – Тем, что он с двенадцати лет без страха смотрел в глаза смерти и рисковал своей жизнью, зная, что может в любой момент погибнуть. Тем, что всегда все делал своими руками, и спасал, и убивал, не прячась за спины других. Тем, что он – наш друг.

Кир посмотрел на своего старого учителя и увидел в его глазах слезы. Аршак торопливо сморгнул влагу с ресниц и сжал его плечо.

– Ничего не изменилось, Кир, – сказал он, – ты всегда будешь нашим другом.

В горле молодого воина защипало, а глаза неожиданно заволок дрожащий полупрозрачный туман, и Кир впервые в жизни понял, что сейчас заплачет. Аршак крепко обнял его. Кир встретился взглядом с Маркусом, который, подбадривая своего друга, улыбнулся и отсалютовал саблей. Рядом с Маркусом стоял кузнец. На его черном от копоти лице словно две капли нефти на черной бумаге поблескивали темные глаза, с теплотой смотревшие на Кира. И десятки пар глаз взирали на Черного Кира, уверяя, что его прошлое никогда не станет преградой для их дружбы.

– Покажи ему, парень, – прошептал Аршак, выпуская его из объятий.

Кир обернулся и увидел Эйли. По щекам девушки катились слезы, но губы уже улыбались. Кир понял, что настало время действовать.

– Встаньте позади меня полукругом, – скомандовал он, обнажая меч. – Ну что, Мурох, ты принимаешь мой вызов?

– Убейте их всех!!! – заорал Мурох, выхватывая из ножен меч и прячась за спины дружков.

– На копья их! – крикнул Кир. – Стража, арбалеты!

Воздух прорезали арбалетные стрелы. Четверо разбойников замертво рухнули наземь, но остальные бросились в драку, испуская боевые кличи.

– В бой! – взревел Кир, отводя мечом древко копья, нацеленного в его живот. Разбойник попытался ударить Кира ножом, но не успел: меч бывшего предводителя Черной Армии отсек руку, державшую копье, и вонзился в грудь противника. Кир вырвал меч из трупа и устремился вперед.

Горожане ринулись на своих врагов, словно стая волков на стадо овец. Стражники успели перезарядить арбалеты, и еще двое разбойников упали под ноги своих же приятелей. Четверо других оказались поднятыми на копья, а остальные схватились с вооруженными мечами горожанами. Силы оказались неравны, но перевес был отнюдь не на стороне разбойников. Горожане сражались изо всех сил. Кузнец размахивал молотом, круша ребра и проламывая головы врагов, но неожиданно листообразный клинок впился ему в спину, рывком пошел вниз, разрывая плоть, и вонзился в позвоночник. Кузнец упал, но его место заняли трое стражников с мечами. Рухнул с рассеченной грудью гончар. Покатилась по земле отрубленная голова, принадлежавшая пару мгновений назад кому-то из дружков Муроха. Испустил дух на острие копья другой бандит. Горожане с трудом, но одерживали победу.

Маркус быстро потерял из виду Кира, пытаясь пробиться к Эйли, прижатой к стене двумя громилами. Подхватив брошенное кем-то копье, он огрел им по темени одного из них так, что тот без сознания грохнулся в пыль. Когда второй обернулся, Маркус двинул его древком копья по правой скуле, ткнул в солнечное сплетение и с размаху ударил по затылку. Разбойник рухнул. Маркус схватил девушку за локоть и втолкнул ее в ближайшую дверь.

– Не выходи! – приказал он.

Тем временем Кир отбил неуклюжий удар широкого клинка, пнул противника в пах, ударил рукоятью меча по темени и, перепрыгнув через бесчувственное тело, рванулся к вопящему что-то непонятное Муроху.

– Мурох! – взревел он, вздевая над головой меч. – Сегодня ты умрешь!

Каторжник увидел Кира и понял, что деваться некуда. В его руке блеснул меч.

– Это ты умрешь, щенок! – заорал он и бросился на противника.

Длинный клинок столкнулся с коротким, сталь заскрежетала о сталь, брызнул сноп искр. Кир ударил вверх, оттолкнул меч Муроха и повел вражеский клинок в сторону. Мурох отшатнулся, ударил наотмашь, отпрыгнул назад и снова ударил. Кир парировал, рассек мечом воздух и сделал короткий выпад. Клинок кольнул каторжника в ногу, описал полукруг и обрушился на его голову. Мурох вскинул меч. Искры едва не посыпались ему в глаза, когда клинок Кира сцепился с его собственным. Каторжник напряг мышцы, оттолкнул меч воина, сгруппировался и рубанул сплеча, целя в бок противника. Кир вновь парировал, сделал шаг в сторону, а потом, подцепив меч Муроха своим, поднял руки каторжника вверх и засадил коленом в живот. Мурох согнулся. Кир сильным ударом обезоружил его, двинул рукоятью меча по затылку, и беглый каторжник мешком рухнул к ногам победителя.

– Тебя отправят не на соляные копи, – произнес Кир, вытирая перепачканный кровью меч об одежду Муроха. – Ты сгниешь, добывая алмазы в шахтах Восточных гор, – но прежде мы с тобой потолкуем еще кое о чем.

Мурох застонал, пытаясь подняться, но Кир наступил армейским сапогом ему на руку, и бандит забился на земле, пытаясь освободиться.

– Дай-ка мне это, – окликнул Кир какого-то горожанина, пробегавшего мимо с тесаком в руках.

Тот взглянул на Муроха, улыбнулся и подал Киру свое «оружие».

К этому моменту переворот в Кешри закончился. На земле лежали шесть трупов горожан и одного стражника, а уцелевшие, не веря собственным глазам, смотрели на поле битвы, которым стала обыкновенная улица в квартале гончаров. Почти все «ополченцы» были ранены – кто в руку, кто в ногу, но серьезно – только двое: столяр, получивший сильный удар по голове и с трудом оставшийся в живых при такой трещине в черепе, был без сознания, да еще сапожник, на боку которого зияла длинная, обильно кровоточащая рана, стиснув зубы, сидел, прислонившись к стене. Помогавший ему стражник изо всех сил пытался остановить кровотечение, разорвав рубашку раненого на бинты. Большинство подельников Муроха были мертвы, а те четверо, что умудрились остаться в живых, уже сидели связанными у стены с кляпами во ртах и злобно вращали глазами.

Кир обвел взглядом друзей. Все, кроме Аршака, руку которого перевязывала бледная, на счастливая Эйли, были невредимы. Маркус, облизывая порезанную ладонь, подошел к другу и, то ли хвалясь, то ли просто сообщая факт, гордо заявил: