Шаги сквозь Тьму - Анатолий Радов

Темный угол молчал.

— Тва-а-ари! — обессиленно выдохнул я.

Угол ответил голосом Линка. Пьяным, неразборчивым.

А мы вернемся с поля боя

И заживем как прежде, брат.

А что калеки мы с тобою,

Ни бог, ни чревл не виноват.

— Да, я помню, дружище. — Губы растянулись в мучительной улыбке. — Это твоя любимая. Ты ее постоянно напевал.

Меня потянуло куда-то вверх, перехватило дыхание, я задергался. А перед глазами вспышками стали проноситься морды тварей. Сотен тварей. Я шел сквозь них, рубил и колол, клинок был черным от крови, она текла по рукам, пропитывала мой жантский плащ. Но я шел, продолжая яростно уничтожать всех, кто оказывался на моем пути. Но вдруг остановился, застыл взглядом на клинке, потом посмотрел на руки. Красная. Кровь была красная.

— Ант?!

Я поднял глаза, улыбнулся своему соратнику.

— Ниго?

— Я же Ниго! Ант! Ты что, не помни…

— Я знаю, что ты Ниго. Я помню тебя…

— Я же Ниго! Ант! Ты что, не помни…

— Ниго, я помню! Я помню тебя…

— Я же Ниго! Ант! Ты что, не помни…

— Ты что, не слышишь, что я тебе говорю?! Черт, Ниго, ты послушай, что-я-те-бе-го-во-рю!

И вдруг снова голос Линка оттуда, из черного, как кровь тварей, угла. Криком, с бешеной злостью.

— Ты предал нас, Ант! Ты предал весь тринадцатый легион!

Насколько позволяли ремни, насколько хватало сил, я приподнялся, тело задрожало от напряжения, глаза вперились в черную глубину.

— Ты не говорил мне этого, Линк! Ты не мог мне этого сказать! Ты не знаешь об этом!

Пересохшее горло сорвалось в долгий удушливый кашель, от которого на глазах выступили слезы, но я продолжал, вывернув голову, смотреть в чертов угол.

— Линк? — спросил осторожно, когда кашель прошел. От этого вопроса спина похолодела, в висках запульсировало с новой силой. — Линк, ты там? Ответь мне, черт тебя дери!

— Ир Ант! Прекратите!

Я вздрогнул, вывернул голову, увидел приближающийся силуэт, снова нашел в себе силы. Ремни натянулись до предела.

— Убей меня, тварь! Слышишь?

— Ир Ант. Тише. Прошу вас.

— Лита. Прости меня, — зашептал я, увидев сидящую на краю кровати девушку с короткой прической и грустными глазами. — Я должен был вернуться. Я должен был…

— В моем видении в самом конце мы были мертвы. Все, Ант.

— Лита, не говори так.

Кто-то стал хлестать меня по щекам, я снова вывернул голову.

— А, это ты, — прошипел, уже в который раз пытаясь освободить руки и придушить этого чертова Гат-Вула, и псевдо-Руну, и Вирона…

— Ир Ант, это я, Караг. — Удары по щекам на время прекратились. — Попытайтесь сосредоточиться, это всего лишь действие отвара. Для растемнения используется тот же настой, что и при затемнении, а от него всякое может привидеться.

— Кто?

— Караг. Штудийник. И советник ваш. Вы, ир Ант, просто не поддавайтесь действию отвара.

— Дай воды, — прохрипел я.

— Вы узнали меня?

— Узнал. Воды дай.

— Сейчас, сейчас. Тут вот есть кувшин под кроватью. Я припрятал. Там что-то целебное, этим вас Сардог поил. Вернее, вливал вам в рот. Вы ни разу после ранения в себя не приходили.

— Караг, я убивал своих братьев. Я убивал своих. Дай воды.

— Сейчас, ир Ант. — Голос донесся снизу, и я уже в который раз вывернул голову, пытаясь хоть что-то разглядеть. — Сейчас. Вот он. Как бы вам…

— Есть чем ремни разрезать?

— Да, ир Ант, но…

— Что «но»?

— Я боюсь, вы накинетесь на меня и прибьете.

— Не прибью. Я помню тебя, Караг. Все нормально. Ты ни в чем не виноват.

Демон помешкал какое-то время, наконец достал из-за пояса небольшой нож и принялся резать ремень на груди.

— Вы говорите что-нибудь, ир Ант, — забубнил он при этом. — Или меня слушайте. Нет, лучше говорите. Если говорить, действие отвара не так заметно будет. Вот. Все.

Я приподнялся, и Караг поднес мне ко рту горлышко кувшина, поддерживая другой рукой за плечо.

— Руки пока не буду вам освобождать. Боязно мне. Вдруг все же убьете.

Но я уже не думал об этом. Я глотал и глотал прохладную влагу, чувствуя, как она целительно разливается по всему телу, как будто проникая в каждую клетку и растворяя проклятое зелье. И пока я пил, меня не покидала надежда, что вот сейчас она проникнет и в мозг, растворит память, освобождая от терзаний. Но туда не проникло ни капли.