Львы Аль-Рассана - Гай Гэвриэл Кей

— Не совсем, — ответил Родриго, не реагируя на насмешку. — Не совсем такие же. Вы в этом убедитесь. Пошли, Джеана. Ты сможешь справиться со своей страстью настолько, чтобы спуститься отсюда?

Она бы стукнула его чем-нибудь, но к этому моменту вопли и ржание людей и лошадей у северного конца долины, в темноте, стали ужасающими, и она молча последовала за своими спутниками.

— Мы убиваем любого, кто выскочит из этой расщелины, — решительно приказал Лайн Нунес, перед тем как его люди поскакали вперед. — Пленных не брать. К обеим сторонам относиться как к врагам. У них слишком большой численный перевес.

Мрачное лицо старого воина, когда он отдавал приказ, испугало Альвара. Не секрет, что Лайн считал этот сложный, многослойный план глупым и невыполнимым. Но, поскольку Мазур бен Аврен в Рагозе, сэр Родриго и Аммар ибн Хайран — все старались превзойти друг друга в хитроумии, составляя этот план, то он приобрел столько нюансов, что понять его было почти невозможно. Альвар давно уже оставил попытки осмыслить происходящее.

Он понимал лишь самую суть: они позаботились о том, чтобы знаменитый вожак разбойников узнал о золоте Фибаса. Они хотели, чтобы он устроил охоту за париас. Эмир Бадир тянул время и не давал согласия на выплату золота Халонье почти до конца года, чтобы дать этому разбойнику время приступить к действию, если тот пожелает.

Потом однажды ночью прискакал одинокий гонец с юга, и на следующее утро Родриго с ибн Хайраном под холодным дождем, на грани зимы вывели из Рагозы пятьдесят вальедцев. Никаких знамен, отличительных знаков и даже их собственных коней: они ехали на неприметных лошадях из Рагозы. Подобно призракам, миновали они пригороды, направляясь на восток, и двадцать из них постоянно вели разведку вокруг, следя за передвижениями чужих отрядов.

Как и можно было предвидеть, именно Мартин заметил банду разбойников, направлявшуюся на север. Тут Капитан и ибн Хайран улыбнулись, а старый Лайн — нет. От этого места они осторожно следили за продвижением бандитского главаря до самой долины. У него было почти восемьдесят человек.

Отряд из Халоньи под предводительством графа Нино ди Карреры — это имя было Альвару неизвестно — уже находился в Фибасе, а восточнее и южнее города его поджидали разбойники. У ди Карреры была сотня людей, на превосходных конях, как гласили донесения.

Когда пришло сообщение об устроенной засаде, Аммар ибн Хайран снова улыбнулся. В тот день тоже шел дождь, вода стекала с полей шляп за воротники мундиров и плащей. Проселочные дороги и поля уже были покрыты толстым слоем зимней грязи, опасной для коней.

— Эмин ха'Назар? Старый лис, — сказал тогда ибн Хайран. — Он сделает это в долине. Правда, мне будет немного жаль, если нам придется его убить.

Альвар все еще не был уверен в своем отношении к Аммару ибн Хайрану.

Джеане он нравился, в этом юноша был совершенно уверен, что осложняло положение. Ее участие в походе само по себе было достаточным осложнением. Он беспокоился, что она скачет под холодным дождем и ночует в палатке на промерзшей или мокрой земле, но она ничего не говорила, не жаловалась, удивительно хорошо держалась в седле — обычно киндатам запрещалось ездить верхом, на лошадях. Он узнал, что она научилась этому в Батиаре. По-видимому, в Батиаре разрешались многие запрещенные вещи.

— Что это за долина? — спросил Родриго у ибн Хайрана. — Расскажи мне все, что знаешь о ней.

Они вдвоем отошли в сторону, в туман, и беседовали тихо, поэтому Альвар больше ничего не расслышал. Он случайно посмотрел на лицо Лайна Нунеса и по его выражению отчасти понял, почему Лайну так не нравится эта зимняя экспедиция. Альвар не был единственным человеком, которого последние события заставили почувствовать себя оттертым в сторону.

Тем не менее неодобрение Лайна, в конце концов, кажется, не имело оснований. При всей сложности плана и необходимости полной тайны передвижений все сошлось здесь, в этой странной, высокогорной, звенящей от эха долине. Сегодня даже светило солнце; воздух был прозрачным и очень холодным.

Альвар находился в составе первой маленькой группы, которая подбежала — кони были запрещены приказом ибн Хайрана, — чтобы заблокировать южный вход в долину, после того как прошел отряд из Халоньи. Они изображали из себя разбойников, это он понял, членов той самой банды, которая лежала в засаде в северном конце. И дозорные отряда должны были их заметить.

Они и заметили. Мартин давно уже засек двух разведчиков, и они могли их убить, если бы хотели. Но они не хотели. По каким-то загадочным соображениям этого непонятного плана разведчики должны были их заметить, а потом поскакать обратно в долину и доложить командиру. Это было очень трудно понять. А Альвару еще труднее, потому что во время всех напряженных перемещений этого утра он вынужден был слушать голос Джеаны, несущийся с высокого склона, которая стонала от страсти к белокурому командиру отряда из Халоньи. Это ему совсем не нравилось, хотя большинство остальных находили подобную шутку убийственно смешной.

К тому времени, когда Лайн Нунес отдал приказ выступать — коней привели, как только двое разведчиков ускакали, — Альвар был готов кого-нибудь искалечить. У него мелькнула мысль, когда они галопом мчались на север под лучами зимнего солнца, что он собирается убивать джадитов ради выгоды ашаритов. Но он постарался выбросить ее из головы. В конце концов, он — наемник.

У Нино были хорошие доспехи. Одна стрела попала ему в грудь и отлетела в сторону, вторая задела незащищенную лодыжку, и показалась кровь. Потом его конь, скачущий слишком быстро, шагнул в пустоту и упал в яму.

Конь закричал, когда его пронзили колья на дне ямы. Крик лошади — ужасен. Нино ди Каррера, гибкий и быстрый, выпрыгнул из седла еще во время падения коня. Он ухватился за ближайшую стену ямы, вцепился в нее, удержался и подтянулся наверх. В этот момент его чуть не затоптал конь одного из его людей, отчаянно пытающегося обогнуть смертельную ловушку.

Он получил удар по ребрам и растянулся на мерзлой земле. Увидел надвигающегося следующего коня и, не обращая внимания на боль, откатился в сторону, уворачиваясь от мелькающих в воздухе копыт. Он хватал ртом воздух. Из его груди ударом вышибло весь воздух, в ушах звенело, но Нино обнаружил, что руки и ноги целы. Он задыхался, у него кружилась голова, но он все же мог двигаться. Он с трудом поднялся и понял, что его меч потерян в яме. Рядом с ним лежал мертвец со стрелой в горле. Нино схватил клинок этого солдата, не обращая внимания на боль в ребрах, и огляделся, высматривая, кого бы прикончить.

Недостатка в кандидатах не наблюдалось. Разбойники скатывались со склонов по обеим сторонам расщелины. По крайней мере тридцать воинов Нино — может быть, больше — были повержены, убиты или искалечены в ловушке из копий и градом стрел. Но всадников еще оставалось большое количество, а им противостояли ашаритские бандиты, отбросы, собаки, собачий корм.

Схватившись рукой за бок, Нино взревел, бросая вызов. Его люди услышали и ответили радостными криками. Он оглянулся в поисках Эдрика. Увидел, как тот бьется с тремя разбойниками, которые старались оттеснить его коня в узкое место. На глазах у Нино один из бандитов нырнул под круп коня Эдрика и ударил клинком снизу вверх. Приятный способ вести бой — убивать коней снизу. Но это сработало. Жеребец Эдрика поднялся на дыбы, крича от боли, а человек с коротким мечом отскочил в сторону.