Пластуны Его Величества - Алексей Волков

– Почему? – улыбнулась Элизабет.

Вид у нее был довольный, а голос звучал настолько нежно, что поручику захотелось позабыть про службу и остаться с ней. Но, увы, долг всегда важнее.

– Неудобно, Лиза. Люди смотрят и все такое…

– Ну и что? – не поняла женщина.

В каждом обществе – свои нравы, и то, что в одном считается недопустимым, в другом естественно и не вызывает ни замечаний, ни, даже, внимания окружающих. Подумаешь, не такое видали!

Хорошо, что свои деликатно проследовали дальше, а аборигены как раз не показывались. У них нравы совсем иные, подобных вольностей они определенно не понимали.

– Отправляемся к мейру, – тихо поведал Бестужев. – Как раз посмотрим, что можно сделать.

– А я думала, ты останешься, – в тоне Элизабет прозвучали нотки разочарования.

– Очень хотел бы, но не могу, – женщина продемонстрировала в постели такое, что поручик был не прочь повторить все еще – и много раз. – Без меня там не обойтись, а дело прежде всего. Надеюсь, управимся быстро.

Ему вдруг захотелось пригласить Лизу куда-нибудь в приличное место, только где найти последнее в Барате? Восток. Тут изначально не принято водить женщин по злачным местам, да и злачных мест в привычном гвардейскому офицеру смысле отнюдь не имелось.

– Но… – с придыханием начала Элизабет.

– Ничего страшного. Пока пообедаешь, пока немного отдохнешь, а там и я вернусь, – попытался успокоить ее Бестужев. – Я же мужчина, а у мужчины обязательно должны быть дела.

– Ты этот… – женщина не сразу вспомнила слово. – Шовинист. В законченном виде. Все люди равны вне зависимости от пола. И дела в равной степени могут быть как у мужчин, так и у женщин.

– Слово-то какое, – хмыкнул поручик.

– Василий, если хочешь стать своим в цивилизованном обществе, то запомни: в обычной жизни даже разделять людей по какому-либо признаку недопустимо, – наставительно произнесла Элизабет. – Даже обращаться к каждому надо одинаково – мист во избежание дискриминации.

– Не понял, – поручик замотал головой, и на его лице уже не было ни тени улыбки. – Это что – притворяться? Женщины ведь, пардон, не станут мужчинами от формы обращения.

Чуть было не ляпнул более наглядно и проще на тему, что именно и у кого должно отрасти, но привычно сдержался в обществе дамы. Разговаривал бы с мужчиной – не церемонился бы.

В ответ глаза Лизы полыхнули таким огнем, что поручик едва не рассмеялся.

– Ты что, считаешь нас людьми второго сорта?

– Я считаю вас другими, – подчеркнул последнее слово офицер. – Вопрос лучше, или хуже лишен смысла. Как лишен смысла вопрос, что лучше – дуб или сосна? Это просто разные деревья.

– Господин поручик! – в коридор от входа заглянул Буйволов.

На звук голоса приоткрылась одна из дверей, и выглянувший Айзек окинул застывшую парочку ревнивым взглядом.

Сцена продолжалась несколько мгновений, после чего спутник Лизы скрылся в комнате.

– Он что ревнует тебя ко мне? – осведомился Бестужев. – Может, разобраться с ним?

– Не меня, а тебя, – поправила его женщина.

– Как это? – челюсть привыкшего ко всему поручика отвисла.

– Что тут такого? Ты – красивый, заметный. Поневоле вызываешь желание, – подтверждая сказанное, Элизабет вновь прильнула к офицеру.

– Но он мужчина… – растерянно вымолвил поручик.

– А есть разница? – искренне поинтересовалась женщина.

– Василий Дмитриевич! Вас ждем! – вновь выглянул Буйволов.

– Извини. Надеюсь, скоро вернусь, – Бестужев сумел оторваться от женщины, привычно щелкнул каблуками и проследовал на выход.

Волю эмоциям он дал уже в седле, замысловато выругавшись, и затем добавив в конце тирады:

– Педераст хренов!

– Кто, поручик? – покосился на подчиненного Кречетов.

Он не привык видеть гвардейца таким.

– Айзек, кто ж еще? – выдохнул Бестужев.

– Разве можно ругать так нашего спутника? – осуждающе произнес с другой стороны Мюллер.

– Если бы ругать! Он и есть самый натуральный педераст! Мне Лиза сказала.

– Тьфу! – не сдержавшись, сплюнул Буйволов. – А мы к нему, как к человеку!

Остальные тоже скривились.

Неприятно, что рядом с тобой находился настоящий извращенец.

– Это еще не все, господа, – добил их Бестужев. – Насколько я понял, подобное в здешнем развитом обществе не то, что не осуждается, но считается нормой. Вы как хотите, но отныне на сей Альянс плевать я хотел. С самого высокого минарета.

И в подтверждении своих слов плюнул. Правда, лишь с высоты седла.

– Не получится у вас перекрыть для посторонних горы, – Кречетов нещадно дымил папиросой.

Мимоходом мелькнула мысль – запас папиросных гильз подходит к концу, бумаги здесь тоже не найти, и скоро окончательно придется перейти на трубку, или же крутить пахитоски из табачных листьев.

– Почему не получится? У нас пулемет есть! – с некоторой гордостью сообщил Джавад.

Похоже, он сам понимал, что хорохориться в данном случае глупо. Но так хотелось хорошего развития событий!

– Потому, что люди Порта в состоянии летать! – отрезал Кречетов. – Пулемет перекроет Караванную Тропу, а другие тропинки? Не один же у вас проход! Да и перебросят людей по воздуху – и что тогда? Да просто ударят с воздуха. Геликоптер – оружие грозное, а ведь у них обязательно есть и другие сюрпризы. А у вас? Твоя сотня воинов? Не маловато ли?

– В горах каждый мужчина является воином, – гордо ответил Джавад.

– Не спорю. Но у них армия. Какой бы она не была, в любом случае организованная сила всегда сильнее одиночек.

– Предлагаешь создать? – вычленил главное Джавад. – А деньги на содержание?

– Армию за день не создашь, – подал голос молчавший до сих пор Буйволов. – Командиры подготовленные нужны, солдат требуется воспитать. Организация, оружие, подготовка…

– Чему я удивляюсь, – вновь вступил Кречетов, – вы живете здесь уже сотни лет, а государства нет. Я понимаю, отрезанные друг от друга поселения, натуральное хозяйство, отсутствие угрозы извне – никаких особых причин не было. Но все-таки, самая плохая и слабая власть лучше полного безвластия.

– Я стараюсь, – напомнил Джавад.

– Значит, мало. Хотя, – задумчиво добавил Кречетов, – может. Нынешние события на Караванной Тропе заставят вас быть едиными? Нужна общая власть, пусть небольшая, но армия, какие-то законы… В любом случае, объявлять войну Порту, а самим закрыться в горах не годится. Раздавят.

– Я предлагал напасть первыми.