Умри стоя - Артем Мичурин

– Ни в коем случае! – запротестовал Лютин. – Так он пробьет тыльную сторону! Там нейросеть, силовая установка, топливо… А, снова шутка?

– Мне понадобится пулемет, – проигнорировал Глеб адресованный ему вопрос.

– Конечно, все готово. Но, – Лютин встал и, едва не приплясывая, подошел к оружейному стеллажу, – осмелюсь предложить картечницу, – открыл он ящик с «Малышом».

Сидящий недалеко ведущий оружейник довольно хмыкнул и подкрутил ус, косясь на озадаченного предложением Глеба.

– С чего вдруг? – спросил тот. – Нет, вещь хорошая, но мне бы надо попробивнее. Есть подозрения, что не все так мирно в этом Лазо. Черт, – сжал Глеб зубы, спохватившись. – Вы ничего не слышали. Это секретная информация.

– Не переживай, – отмахнулся Лютин и снова кивнул на «Малыша». – Лучше посмотри сюда, – указал он на вторую горловину лентоприемника.

– Хм. Двухстороннее питание?

– Точно! И патронный короб тоже адаптирован. Теперь можешь переключаться между двумя типами боеприпасов.

– Когда вы успели? – улыбнулся Глеб, изучая обновленного «Малыша».

– Мы без дела не сидим. А в Эль Дескаро отличная производственно-ремонтная база. Грех было ею не воспользоваться.

– И какие к нему есть боеприпасы, помимо картечи?

– Вот такие. – Оружейник нехотя покинул свое кресло перед монитором и подошел, крутя в пальцах нечто, напоминающее огромный револьверный патрон с остроконечной пулей. – Оперенный подкалиберный снаряд в трехсегментном поддоне. Сердечник из обедненного урана. Вылетает со скоростью тысяча двести метров в секунду. Накоротке дырявит борт «Катафракта». БМП, БТР и прочую шелупонь бьет в лоб уверенно. Правда вот, дорогие, как моя бывшая жена. Поэтому выделено всего сто штук.

– Я возьму пятьдесят. Остальные – картечь.

– Нужно будет поколдовать над внутренним объемом короба.

– У вас час.

– Сделаем.

ССДРД 40-А – стратосферный самолет дальнего радиуса действия, более известный как «Сорока», ждал, вертикально установленный на стартовом комплексе внутри гигантского саркофага. Веретенообразный фюзеляж с крохотными в сложенном состоянии крыльями и рудиментарным хвостовым оперением напоминал скорее крылатую ракету, нежели пилотируемый летательный аппарат, способный не только достигать высоты в сорок километров, но и самостоятельно возвращаться с нее на стандартную взлетно-посадочную полосу. Относительно небольшой, размером с десантный самолет среднего класса, 40-А производил впечатление неслыханно мощной машины. Возможно, дело было во внушительных размерах сопла разгонного двигателя, а возможно, в металлическом блеске фюзеляжа, похожего на алюминиевую рубашку бронебойного снаряда. Глеб не успел разобраться, отчего при виде «Сороки» у него к горлу подкатывает ком и кровь отливает от лица.

– На посадку! – скомандовал кто-то невидимый по громкой связи.

Четверка Палачей привычно направилась к подъемнику стартового комплекса, и Глеб последовал за ними с тем, чтобы, поднявшись до середины адского агрегата, войти в раскрывшийся люк и упасть в кресло, тут же принявшее форму приросшей реактивным модулем брони и опутавшее «Ивана» фиксирующими ремнями, словно муху паутиной.

Люк с шипением закрылся. В разреженном желтым светом полумраке зазвучал до дурноты знакомый бесстрастный и мягкий голос:

– Внимание. Готовность номер один.

«Интересно, – успел подумать Глеб, – какая она из себя?»

– Секунд до старта: десять, девять, восемь…

«Сколько у меня уже не было секса?»

– …семь, шесть, пять…

«Черт! Да с самой «Зарницы».

– …четыре, три…

«Волкова», – улыбнулся он, предаваясь воспоминаниям.

– …два, один, пуск.