Крысолов - Андрей Уланов

– У кого из твоих людей самое лучшее зрение? – спросил он у коменданта.

– Ну, есть у меня парочка… – озадаченно произнес тот. – Мартин Бекмейсер и еще один, Копач Два Пера, из полуорков. А что?

– Не могу понять, – наклонившись, Раскона еще раз посмотрел на ядра перед стеной, – то ли у меня что-то с глазами, то ли…

– Ага! – воскликнул брат Агероко. – Вы тоже заметили!

– Заметили что, Темный вас забодай?!

– Странную флюктуацию, – пояснил монах. – Мы отчетливо различаем полет небольшого числа маленьких и быстрых ядер, но их крупнокалиберные родичи отчего-то недоступны нашим взорам…

– Потому что ими не стреляют! – ун-майор взмахнул кулаком. – Их тяжелые пушки палят вхолостую, для вида. Тоже, небось, экономят порох, ублюдки!

– Странная у них выходит экономия, – насмешливо сказала Интеко. – От холостых залпов стена форта рассыплется лет через пятьсот, не раньше.

Раскона уже давно не находил в происходящем ничего смешного. Сначала ликты вопреки его расчетам начали обстрел форта, теперь же выяснилось, что их пальба – не более, чем фикция. Противник уверенно вел с ними какую-то свою игру, а быть игрушкой в чужих руках маленький тан крайне не любил.

– Я понял, – неожиданно произнес ги Сикейрос. – Они отвлекают внимание.

– От чего?

– От кеча!

Вытянув руку, Интеко указала на двухмачтовый корабль, уже наполовину обошедший отмель перед фортом. Кеч двигался осторожно – на нем были убраны почти все паруса, на носу суетились матросы – прислушавшись, Диего уловил отрывистые выкрики лотовых, – но цель его не вызывала сомнений.

– Сможешь достать его, Мануэль? – быстро спросил Раскона.

– Из пушек – нет! – Помедлив, решил ги Сикейрос. – Этот выкормыш Темного нашел хитрый курс. Пока я разверну орудия и наклоню стволы, он уже окажется под обрывом. Скрыт от пушек, но… – ун-майор зло улыбнулся. – Но не в безопасности. Эй, тан Алессандро, – развернувшись к дворику форта, заорал комендант. – Приготовьте к стрельбе ваших пузатых красоток!

Высокий, с худым постным лицом аскета и праведника – насквозь обманчивое впечатление, как уже было известно Диего – ка-лейтенант отсалютовал коменданту саблей и принялся раздавать команды.

– Сейчас эти ликты, должно быть, здорово удивятся! – заявил ун-майор, вновь обращаясь к Диего. – Конечно, мортира на кече больше, но зато у меня их три – а этой гнилой посудине и одной бомбы хватит, чтобы булькнуть по самую мачту.

– Великий Огонь!

Звук выстрела они услышали секундой позже. А пока, разинув рты, наблюдали за черным шаром, величаво взбирающимся – Раскона не смог подобрать иных слов, дабы описать полет огромной бомбы – вверх, замирающей и столь же неторопливо падающей обратно. Черный шар скрылся за кромкой обрыва не больше, чем в сотне футов от берега – и грохот его разрыва заставил дернуться всех стоявших на башне.

– Дюймов тринадцать, а то и больше, – буркнул комендант, вновь нахлобучивая шлем. – И весу в ней до бесов. Такой подарочек запросто может дойти сквозь перекрытия до порохового погреба и отправить нас прямиком на темный лед. Тан Алессандро!

– Три минуты, тан комендант.

Ликтам нужно будет не меньше пяти, подумал Раскона. Если повезет, второго выстрела у них не будет. Но неужели они даже не взяли в расчет, что в форте имеются свои мортиры?

– А как происходит наводка по закрытой цели? – с интересом спросил брат Агероко.

– Просто, – начал объяснять ун-майор. – Видите вон там, на стене, сержанта, что размахивает разноцветными флажками, будто ярмарочный паяц? Он стоит точно на прямой между батареей Алессандро и кечем, а флажками показывает дистанцию. Раньше у нас была магическая линза на башне, – добавил комендант, – но с тех пор, как брат Валенса помер от сифилиса, мы приспособились обходиться без магии. Выходит, доложу я вам, не так уж плохо – на последних учениях третьим выстрелом угодили прямо в плот, щепки так и брызнули!

– Мы готовы, тан комендант!

– Так стреляйте! – рявкнул ги Сикейрос.

Согнувшийся у мортиры канонир отскочил в сторону, дернул за шнур – и орудие, подпрыгнув, исчезло в ослепительной вспышке. Дворик форта наполнился дымом, сквозь который слышались крики раненых… и резкое шипение.

– Всем укрыться! – скомандовал Диего. Подобный приказ был, разумеется, грубейшим нарушением устава, но у маленького тана не было лишних секунд, чтобы ждать пока ун-майор выйдет из ступора. – Укрыться!

Он хотел добавить еще пару слов, но в этот миг какая-то неведомая сила дернула его за ворот, заставив с маху приземлиться на пятую точку. Коменданту повезло меньше. Удар под колени уронил его на спину, и судя по донесшимся из-под забрала проклятьям, это было весьма болезненно.

– Такие команды, – наставительно сказала Интеко, – хорошо подкреплять личным примером.

– Брат Агероко…

Монах даже не взглянул в сторону маленького тана. Он был бледен, как снег, на лбу выступили капли пота… а затем лицо его страшно исказилось и в этот миг под башней глухо рвануло.

– Четыре, – продолжая кривиться, прошептал Агероко. – Я успел погасить четыре запала… но их было пять.

– Вы сделали все, что могли, святой брат, – ун-майор встал. – И никто не ждал от вас большего. Но… проклятье! Эй вы, там, хватит изображать мышей! И вы, сержант, да! Займитесь ранеными! И живо залейте чего там полыхает… эту проклятую телегу, пока огонь дальше не перекинулся! Да, и дерево тоже! Ох, мать и так его растак, ну и погром…

Диего тоже начал подниматься, но почти сразу поспешно упал обратно. На этот раз бомба ликтов пролетела, казалось, над самыми стенами – и рванула позади форта, заставив камень под маленьким таном ощутимо содрогнуться.

– Перелет, – констатировал ги Сикейрос. – Пяткой бью, следующее яйцо этот ликтский бастард положит прямиком в нашу корзинку! Зараза… ничего не видно в этом дыму. Тан Алессандро, вы живы?

– Да.

– Пошли вниз, – ни обращаясь ни к кому конкретно, произнес ун-майор. – Глянем, что можно сделать.

Насчет «глянуть» комендант был слишком оптимистичен. Дворик заполнял пороховой дым, а очаги пожаров, – около которых пока были слышны богохульства и кашель, а не плеск воды – вовсе не добавляли воздуху свежести и прозрачности. К счастью, в арсенале монаха нашлись чары, благодаря которым находившиеся рядом с Агероко могли хотя бы дышать, а не задыхаться.

В конце концов ги Сикейрос нашел командира мортирной батареи у входа в казарму. Ка-лейтенант сидел, водрузив правую ногу на чурбак, и тоскливо разглядывал сапог, голенище которого было распорото от верха до подошвы. Повязка, криво и неумело наложенная ниже колена, уже пропиталась бурым почти на всю длину.

– Я займусь этим! – отодвинув Диего, монах склонился над раненым. – Сейчас…