Третий Лад - Родион Создателев

— Пощади его, батюшка наш! — запричитали боярские дети и всей компанией рухнули на колени.

— Жрите угощение, — пнул сапогом жбан супруг. — От пуза лопайте — приказ!

Боярские дети навалились на жбан, черпали ладонями червлёную икру, с усердием поглощали лакомство, преданными глазами пожирали Якова Даниловича.

— Мы тоже желаем! — разволновались дьячки.

— И мы хотим! — заголосили крестьяне.

— А мы как же? — заверещали купцы.

— Все жрите, дозволяю!

Кадку едва не разломали в щепу, жадное сонмище холопов за пару присестов опустошили посудину — икра закончилась.

— Вас проще убить чем прокормить, — хохотал Господин.

— С этим чего? — гаркнул стрелец и отвесил вельможе оплеуху.

— На колени его! — распорядился хозяин. — Башку ко пню ладьте.

Стрельцы исполнили наказ господина.

— Расползись, черви!

Крестьяне, поблядухи, девки, купцы и дьячки отхлынули от пня.

— Топор!

Один из стрельцов протянул оружие... Господин пятернёй ухватил длинную чёрную бороду вельможи, щедро измазанную красной икрой, размахнулся десницей... и отсёк кус от подлой хари. Властелин швырнул обрубок бороды на зелёную траву.

— Не по старине, — вельможа обеими ладонями схватился за щёки. — Борода — суть чести мужа.

— Новая метла — по-новому метёт, — заключил Господин и вернул топор стрельцу. — А теперь: представления желаю. Становись на кулаки супротив друг дружки — один купец и один смерд. Кто победит: тому две тыщи золотишка, поместье, сотню душ на пропитание, боярское звание.

Дюжий купчишка и долговязый крестьянин принялись сражаться на кулаках... Смерд быстро одолел торгаша — от смачного удара в морду тот навзничь упал на землю.

— Пехтюка́ — собакам на пропитание, удальцу — шубу на заячьем меху, — распорядился Господин.

Стрельцы за ноги уволокли поверженного торгаша, а долговязый крестьянин вонзил кулаки в боки и потребовал обещанного:

— Как же так, кормилец? Сказывал: две тыщи злата, в дворянский корень меня перевести, поместье, звание боярское!

— Холопий мы жаловать и казнить вольны — как нам вздумается! Очумел червь? Поместье возжелал, дворянином быть хошь? Детинушки, надавайте ему тумаков!

Боярские дети пинками под жопу и оплеухами загнали соро́мщика за спины. Чёрный сверчок разумей свой шесток. Не хера тут... Откуда ни возьмись на игрище объявилось привидение: бабка-покойница Варвара Олеговна Сидякина… Она грозным взглядом обвела шальную компанию, а потом заругалась:

— А ну все — брысь отседова. Чего устроили тут? Разум не замутняй, дура! Блядь безсоромная, пле́ха, мамо́шка!

— Олеговна! Пожри говна! — не сдавались халдыжники.

— Дай порезвиться, старая шаболда.

— Сама издохла — нас желашь за собой?

— Вон пошли! — погрозила кулачком бабка.

Сонмище растворилось в знойном летнем воздухе... Остался один супруг в маске зверя. Левый рукав его рубахи разбух от крови...

Третий шлях — прелестное приключение...

К вечеру братская троица собралась в подклётной палате Фёдора Калганова. Старший и младший заняли привычные места за столом, а средний Матвей отошёл к стене, уставился суровым взором на кабанье рыло и глубоко задышал.

Еремей Иванович почуял: средний брат чем-то недоволен, значит — разговор ныне будет не из приятных.

— Подьячего своего услал, — глава Посольского приказа заговорил шустро и резко, — всё слава Богу. Молись, Еремей, за нашу удачу.

Всё бы ничего, но средний брат держал речь стоя боком, лицом к зверю, будто он общался сейчас с кабаньим рылом...

— Сделаю, Матвей Иванович, — перекрестился Еремей.

— Хвала Господу, верю: будет удача, — забасил Фёдор Калганов.

Средний брат услышал голос хозяина подклётной палаты и четыре раза пошевелил крыльями носа...

— Обозначаю следующую задачу, братья, — продолжал разговор с кабаньим рылом глава Посольского приказа. — Ежели кратко молвить — стрельцы. Вот и весь сказ...

— Почто нам стрельцы? — спросил Фёдор Иванович.

Матвей Калганов щелканул зубами, развернулся лицом к братьям и подошёл ближе к палисандровому столу.

— По дело заветное, брат Фёдор, — залебезил средний. — Борьба за Престол Всероссийский ход набирает. Пока — рысью идём, скоро уже — на галоп переходим...

Еремей навострил перёнковые ухи. Матвей лебезил. Знак того, что недолог тот час, когда грянет гром. Разъетенятся ветра, разворотынятся берега, расчехвостятся хвосты, расчехардятся гоноры тщеславные.

— Экие сказки, — поморщился Фёдор Калганов. — Сказывай проще, гусляр. Рысь, галоп. Ни пса не сразумел.

— Сила нужна нам в борьбе. У Милосельских — Опричнина и ярыги. А у нас с тобой — кичливые дьяки да ушастые подьячие из Посольского да Торгового приказов. Они только перьями скрипеть удальцы-молодцы. Стрельцы нам нужны позарезу.

— Не жалуют они ноне… личность мою, — старший брат стыдливо уставился косым правым глазом… а чёрт его пойми куда.

— Это с чего такая оказия приключилась? — притворным голосом вопросил Матвей Иванович.

Старший и младший смолкли. Известно с чего... зачем тут юлить да оправдываться... Причём художества сотворил именно старший брат, но совестливый Еремей Иванович, как младший брат и отчасти, как дьяк Торгового приказа по сбору подати с посадского населения, чувствовал и свою ответственность. Однако же… средний брат держал разговор не о ремесленниках, а о стрельцах. О посадской черни речь впереди...

— Скверные дела... Фёдор Иванович, — строгим голосом молвил Матвей Калганов. — К чему обижал служилых людишек последний год жалованьем?

— Всё покойно в Отечестве было, — ответил старший брат, словно нашкодивший школяр. — К чему стрельцам переплачивать за безделие?

Матвей Иванович вскипел. “Морко́тник королобый! Возьмём Трон — весь уклад государева устройства придётся переиначить. Попервой — Торговый приказ. Чтобы жалованье служилых железным потоком текло в Стрелецкий приказ. На сию summa — veto! Ещё лучше: все денежные потоки со сборов и податей направлять не в Торговый приказ, а в иное ведомство. Павлины пущай только денежку собирают, а сдавать будут в другое место — достойная мысль!” Varietas delectat*.

* (лат.) — разнообразие радует

Глава Посольского приказа применил личную панацеа: когда гнев пожирает разум и мешает делу — использовать в речи латинские слова. Хоть бы и про себя. Вслух щеголять сейчас не с руки. Еремей, худо-бедно, поймёт некоторые словечки. А тугой мозгой братец Фёдор… В общем — regnum tenebris*…

*(лат.) — тёмное царство

— Стрелецкое войско — опора и защита Царя при любых временах! Такие простые понятия приходится разжёвывать тебе, брат Фёдор! Диву даюсь, Государь грядущий! А уж