Наследник Громовержца - Олег Авраменко

— Глупости, — сказала я. — Дейдра не лесбиянка, просто у неё затяжной сдвиг по фазе. Когда-нибудь это пройдёт, и она снова станет нормальной.

— Всё равно, — стоял на своём Рик, — мне ничего не светит.

— Раз так, то почему ты бегаешь за ней? Значит, на что-то надеешься?

— Да, надеюсь. Но не на то, что ты думаешь. Это совсем другое.

Рик замолчал. Я снова посмотрела на него, ожидая продолжения. Но он, как видно, считал эту тему исчерпанной и дальше говорить не собирался.

— Так что же другое? — с нажимом спросила я.

— Извини. Не могу сказать. Не имею права.

— Что ж, ладно.

Я поднялась, села на краю кровати и начала одеваться.

— Уже уходишь? — спросил Рик.

— Да, — ответила я, натягивая чулки. — Больше мне делать здесь нечего.

— А когда снова придёшь?

— Никогда. Между нами всё кончено. Да собственно, ничего и не было.

Рик придвинулся ко мне и взял меня за локоть.

— Ты обиделась?

— Ни капельки. — Я высвободила свою руку, чтобы надеть блузку. — Просто не люблю, когда меня принимают за дурочку. Четыре года назад мы договорились, что попробуем помочь друг другу, попытаемся совместно наладить нашу личную жизнь. Попытались. Не получилось. Значит, не судьба. И всё, точка. А теперь ты заводишь новую песенку о том, что не ждёшь ничего от Дейдры, ни на что не надеешься, выдумываешь какие-то секреты… Зачем, спрашивается? Что это даст?

Я взяла юбку и собиралась встать, но Рик удержал меня, обхватив за талию.

— Постой, Фи, выслушай меня. Только обещай, что будешь молчать, что никому об этом не скажешь, ни единой душе.

— Хорошо, обещаю, — согласилась я и положила юбку обратно на топчан. — Рассказывай.

Он сел рядом со мной. Черты его лица заострились, брови сдвинулись, между ними залегли морщины.

— Я не солгал тебе. В отношении Дейдры я действительно не питаю никаких надежд, она для меня недосягаема. Я сам во всём виноват, и исправить это не в моих силах. А бегаю за ней по другой причине, — Рик глубоко вдохнул. — Вот уже двадцать восемь лет я пытаюсь вымолить у неё прощение. Пусть не полное, хоть частичное. Я прошу её об одном — чтобы она наконец признала Гленна моим сыном.

От неожиданности я на секунду онемела. Никто из многочисленных сплетников ни разу не называл Рика среди возможных кандидатур в отцы Гленна. Все считали его незадачливым поклонником Дейдры, которому она никогда не давала ни единого шанса. А оказывается…

— Ты серьёзно? — спросила я. — Гленн твой сын?

— Да, — кивнул он. — Это случилось, когда Софи сошлась с Брианом. Дейдра была очень расстроена, жутко ревновала… а я этим подло воспользовался. — Рик тряхнул головой. — Нет, прямого насилия не было. Да и быть не могло — ведь Дейдра урождённый адепт, она бы мигом стёрла меня в порошок. Но я напоил её до беспамятства и затащил в постель. Я и сам был порядочно пьян, иначе ни за что не совершил бы такого свинства… А позже Дейдра обнаружила, что беременна. Она строго-настрого запретила мне говорить кому-либо, что я отец ребёнка, грозилась публично обвинить меня в изнасиловании.

— А это и было изнасилование, — холодно заметила я. — Вне всяких сомнений.

— Ты осуждаешь меня? — спросил Рик обречённо.

— Конечно, осуждаю. Не хвалить же… Впрочем, я не считаю тебя негодяем. Ты просто дурак — и себе навредил, и Дейдру ранил. Не стану утверждать, что из-за тебя она чурается мужчин, тут были и другие причины, но доля твоей вины в этом есть, причём немалая. А ещё ты виноват перед Гленном, что не признал его своим сыном. Испугавшись обвинений Дейдры, ты допустил, чтобы он рос без отца.

— Не в обвинениях дело, — робко запротестовал Рик. — Я не хотел травмировать мальчика. Каково было бы ему знать, что его отец изнасиловал его мать.

Я вздохнула:

— Порой мне кажется, что вы, мужчины, повально страдаете врождённым слабоумием. Неужели за столько лет до тебя не дошло, что Дейдра тоже не собиралась травмировать Гленна? Я вполне допускаю, что она угрожала тебе искренне, однако не стала бы приводить свою угрозу в исполнение. При достаточной настойчивости с твоей стороны всё закончилось бы разборкой в узком семейном кругу — а может, даже без неё, — и тебе позволили бы участвовать в воспитании сына. Но ты не выдержал проверки на вшивость, смалодушничал, не показал Дейдре готовности ответить за свой поступок, подвергнуться общественному осуждению. А теперь тебе не остаётся ничего другого, как пойти к Гленну и всё ему рассказать. Он уже взрослый и пусть сам решает, признавать тебя своим отцом или нет.

— Думаешь, он простит меня?

— Не знаю. Это на твой страх и риск. Я уверена только в одном — через Дейдру ты ничего не добьёшься.

В этот момент я почувствовала вызов через Самоцвет. Послав мысленно короткий ответ: «Минутку», — я поднялась, вступила в туфельки и взяла юбку.

— Мне пора уходить, — сказала я Рику. — Насчёт того, что будет между нами дальше… я должна ещё подумать. Поверь, я очень ценю твою откровенность, но…

— Да, понимаю, — уныло кивнул он.

— Вот и хорошо.

Сначала я собиралась перенестись в Солнечный Град и уже там ответить на вызов, но потом передумала и прошла в ванную. Плотно закрыв за собой раздвижную дверь, остановилась перед зеркалом над умывальником и быстро наложила на него чары.

Рябь — туман — контакт. Я увидела в зеркале одну из близняшек, но которую именно, разглядеть не успела, так как сразу же чисто рефлекторно начала закрывать свой разум. Изображение помутнело и потускнело, а глухой, еле слышный голос торопливо произнёс:

— Да не пугайся ты, Фи, ради Бога! Сколько раз говорить, что я не умею читать через зеркало.

— Ой, извини, — сказала я, опуская блоки. — Это от неожиданности.

Картинка снова стала чёткой, и я поняла, кто передо мной.

— Привет, Тори. Как дела?

— Нормально. Вот заглянула в Авалон.

— Ага… — протянула я; это был редкий случай. — Придворные, небось, в полном восторге.

— Само собой. Кстати, как раз об этом я хотела поговорить. Ты не занята?

— Да вроде нет. А в чём дело?

— Я кое-что разузнала. Очень важное. Давай ко мне.

— Ну… ладно, — согласилась я после секундных колебаний, вызванных страхом открыть ей свои мысли. — Держи меня крепче.