Дневная тень - Джеймс Баркли

Баррас негромко постучал, в глубине души надеясь, что генерал еще спит, но хриплый голос сразу же предложил ему войти. Старый эльф оказался в покоях Карда, расположенных в основании Башни. Генерал сидел возле камина рядом с открытым окном. Чашка, над которой поднимался пар, стояла на подоконнике, а генерал смотрел в освещенное звездами небо. Ночь несла освобождение — хотя бы только потому, что «Саван» становился невидимым в темноте, а значит, не таким грозным. Если верить большим песочным часам, до рассвета было два часа.

Сейчас им оставалось только ждать, а потом день принесет то, что должен принести. Над университетом повисла тревожная тишина. Мужчины, женщины и дети хорошо знали свои роли. На дюжине собраний, которые проходили под присмотром стражников башни висминцев, Кард и его помощники организовали гражданское население так, что у всех было свое дело.

Сколотив боевые отряды, а также группы магов, отвечавших за защитные и атакующие действия, Кард разбил остальных на небольшие взводы, поручив каждому выполнение определенной задачи. Специальные группы должны были заниматься обеспечением солдат на стенах всем необходимым, от продовольствия до стрел; группы плотников и каменщиков занимались укреплением стен. Имелись подразделения санитаров и пожарная дружина. Каждый использовался в соответствии с его возможностями.

Керела предложила магам выполнять приказы Карда — до тех пор, пока сражение не будет выиграно. Или проиграно. Все знали, что произойдет в последнем случае; тем, кто не участвовал в захоронении Сердца, следовало сражаться до последнего, защищая остальных. Наконец, пока университет досыпал последние часы перед боем, Эндорр и Селдейн по просьбе Барраса перенесли наиболее ценные тексты ближе к Сердцу. Теперь, когда «Саван» рассеялся, Сердце стало похоже скорее на склад, чем на средоточие волшебства Джулатсы.

Баррас оглядел скромные покои Карда. Одинокая койка, на которую генерал так и не прилег, стояла у правой стены. Карты, пергаменты и перья лежали на столе перед другим, закрытым окном, а на стуле были свалены книги и донесения.

Увидев, что пришел старый друг, Кард сразу же освободил стул.

— Садитесь, Баррас, вам нужно немного отдохнуть, — сказал он, и на его потрескавшихся губах появилась улыбка.

Свежевыбритый подбородок лоснился от пота — в комнате было жарко. Кард снял висевший над огнем котелок и налил магу полную чашку горячего чая. Эльф с благодарностью принял ее обеими руками.

— Вы уверены, что мы поступаем правильно? — спросил Кард, кивая в сторону «Савана».

— А разве у нас есть другой выход?

— Ну, мы можем остановить наших людей и протянуть внутри этих стен в течение… — он взял со стола лист бумаги, стряхнув в сторону остальные, — … ста семнадцати дней. Если рационально распределять оставшиеся запасы.

— А что потом?

Кард снова улыбнулся и пожал плечами.

— За это время многое может случиться. Возможно, нас освободят.

— У Сенедая закончатся пленные, ему больше некого будет убивать, а горы разлагающихся трупов поднимутся выше наших стен. О чем тут говорить? — Баррас нахмурился и сделал несколько глотков травяного чая с небольшой добавкой перечной мяты.

Улыбка Карда погасла.

— Просто я надеялся, что вы найдете другое решение, которое не приведет к гибели множества людей.

— Мне казалось, что у вас не бывает сомнений, — признался Баррас.

Кард выглянул во двор.

— Прошлой ночью я размышлял о том, что произошло бы, если бы вы не воспользовались заклинанием «Савана».

— И? — Баррас приподнял брови.

— Вы знаете ответ не хуже, чем я. Висминцы взяли бы стены университета штурмом. Маги исчерпали свои силы, солдаты устали, мы не были готовы к обороне. Сейчас мы отдохнули, мораль высока, хотя многие испытывают страх. Во всяком случае, завтра неприятелю будет нелегко ворваться в университет.

Баррас ничего не ответил, он молча пил чай и наблюдал за лицом Карда, на котором появлялись, сменяя друг друга, призраки улыбок, мрачных усмешек и слез. Старый солдат вспоминал прожитую жизнь, прекрасно понимая, что ему осталось совсем немного. И сомнения, которые он только что высказал, были совершенно естественны для любого человека, способного мыслить и ищущего выход даже из самого безнадежного положения.