Дрожь - Мэгги Стивотер

Когда я впервые после аварии взяла телефон, шел снег. Невесомые изящные снежинки, словно цветочные лепестки, проплывали мимо черного квадрата моего окна. Я не стала бы отвечать на звонок, но это был тот самый единственный человек, с которым я пыталась связаться с самой аварии.

— Оливия?

— Г-грейс?

Я едва узнала голос Оливии. Она рыдала.

— Тише, Оливия... что случилось?

Вопрос был глупый. Я и так знала, что с ней случилось.

— П-помнишь, я сказала тебе, что знаю про волков? — Она судорожно всхлипывала между словами. — Я тогда не рассказала тебе про больницу. Джек...

— Укусил тебя, — закончила я за нее.

— Да, — прорыдала Оливия. — Я думала, что ничего уже не случится, потому что время шло, а я чувствовала себя точно так же!

Я ощутила свинцовую тяжесть под ложечкой.

— Ты стала оборотнем?

— Я... я не могу... не могу...

Я закрыла глаза, представляя себе эту сцену. Ох.

— Ты сейчас где?

— Н-на автобусной остановке. — Она шмыгнула носом. — Т-тут холодно.

— Ох, Оливия. Приезжай ко мне. Поживешь пока у меня. Мы со всем разберемся. Я приехала бы за тобой сама, но я без машины.

Оливия снова зарыдала.

Я поднялась и закрыла дверь своей спальни. Впрочем, мама и так меня не услышала бы; она была у себя наверху.

— Оливия, все нормально. Я не собираюсь падать в обморок. Я видела, как Сэм превратился в волка, и ничего, выжила. Я представляю, как это происходит. Успокойся, ладно? Я не могу за тобой приехать. Я без машины. Придется тебе самой сюда приехать.

Я успокаивала ее еще несколько минут, потом сказала, что, когда она приедет, дверь будет открыта. Впервые за все время после аварии я чувствовала себя ожившей.

Когда она приехала, заплаканная и растрепанная, я отправила ее в душ и принесла ей чистую одежду. Пока она стояла под горячей водой, я сидела на крышке унитаза.

— Я расскажу тебе мою историю, если ты расскажешь мне свою, — пообещала я ей. — Я хочу знать, когда Джек тебя укусил.

— Я говорила тебе, что наткнулась на него, когда снимала волков, и стала его подкармливать. Дура я, что ничего тебе не рассказала... мне было так стыдно, что я с тобой поругалась, что я не пошла к тебе сразу же, а потом начала прогуливать уроки, чтобы ему помочь, а потом у меня появилось такое чувство, что если я тебе расскажу, то... Не знаю, чем я думала. Прости.

— Ладно, что сделано, то сделано, — сказала я. — Как он себя вел? Он заставлял тебя помогать ему?

— Нет, — ответила Оливия. — Наоборот, он был довольно мил, когда все шло, как он хотел. Он становился злым, когда превращался в волка, но на вид этот процесс довольно болезненный. И он все время спрашивал про волков, просил показать ему фотографии, и мы разговаривали, а когда он выяснил, что тебя тоже укусили...

— Выяснил? — переспросила я.

— Ну ладно, когда я ему сказала! Я же не знала, что он станет как помешанный! После этого он все время твердил о противоядии и пытался дознаться у меня, как можно ему помочь. А потом он... мм... он... — Она утерла глаза. — Он укусил меня.

— Погоди. Он укусил тебя, когда был человеком?

— Угу.

Меня передернуло.

— Господи, какой ужас. Вот скотина. Значит, ты с тех самых пор держала это все в себе?

— А кому я могла рассказать? — вздохнула Оливия. — Я думала, Сэм тоже из них, из-за его глаз, — мне казалось, я узнала его на моих фотографиях, — но когда мы столкнулись у книжного магазина, он сказал, что носит контактные линзы. Ну и я поняла, что либо ошиблась, либо он все равно не собирается мне помогать.

— Надо было сказать мне. Я же говорила тебе про оборотней.

— Да знаю я. Мне было просто... стыдно. Я просто... — она закрыла воду, — сглупила. Не знаю. И вообще, что с этим поделаешь? Как Сэму удалось столько продержаться в человеческом облике? Я его видела. Он все время ждал тебя в машине и даже не думал превращаться в волка.