Мир смерти - Гарри Гаррисон

Дни становились длиннее, мокрый снег сменился дождем, но вскоре прекратился и он. Аппсалу осветило солнце. Раскрылись почки на деревьях, распустились цветы, и воздух наполнился весенним ароматом. Правда, от нагревшейся воды каналов поднимались совсем иные запахи, без которых вполне можно было обойтись. Но Язону некогда было обращать на все это внимание: дни и ночи он корпел над своими чудесными изобретениями, дни и ночи он только и делал, что ломал голову над решением тех или иных проблем. Сырье и производство стоили недешево, и Хертуг, раскошеливаясь на очередную задумку Язона, почесывал бороду и вспоминал старые добрые времена. Язону приходилось срочно изготовлять одно-два свежих чуда, чтобы вдохновить Хертуга на дальнейшие великие дела.

Сначала это была электрическая дуга, потом электрическая печь, которая сильно продвинула работу с металлами и сделала Хертуга вполне счастливым. А когда он обнаружил, что ее можно использовать и для пыток, испытав на пленном Трозеллинге, радости его не было границ.

Но прошло время, и эта новинка поблекла. Поразмыслив, Язон путем гальванопластики пополнил сокровищницу Хертуга как настоящими, так и фальшивыми драгоценностями.

Пригодился и шар Мастрегулов. Желтая жидкость в нем оказалась действительно серной кислотой, и Язон смастерил громоздкую, но довольно мощную аккумуляторную батарею. Этим он не ограничился — организовал захват грузовой баржи Мастрегулов, добыл еще кислоты и обзавелся другими химикатами.

Правда, никак не удавалось получить порох. Помощники, проклиная все на свете, облазили все окрестные помойные ямы в поисках селитры, но безрезультатно. Поэтому от многих проектов Язону все же пришлось отказаться. Больше всего он преуспел в изготовлении кароджа и паровой машины, во многом благодаря предшествующему опыту. Кроме того, Язон построил пароход, на который ушло много драгоценных сил и времени, но зато судно получилось что надо — легкое и мощное. Самым же главным его детищем должна была стать паровая катапульта, работа над которой уже близилась к концу.

В свободные минуты развлечения ради Язон разработал шрифт, телефон, громкоговоритель, станок для книгопечатания, а также фонографические записи, которые верующие аппсальцы приняли за голоса духов. Не забыл он и про себя, соорудив прямо в комнате самогонный аппарат, производивший низкосортный, но достаточно крепкий бренди.

— Все не так уж плохо, — довольный собой, сказал Язон, откинувшись в кресле и посасывая бренди.

Перед ним на тарелке лежал отличный бифштекс, приготовленный в печи собственной конструкции, румяные креноджи и хлеб, настоящий хлеб, появившийся тоже стараниями Язона.

Айджейл прибиралась на кухне, а Майк прочищал трубы самогонного аппарата.

— Не желаете присоединиться? — спросил его Язон, переполненный добротой ко всему роду человеческому.

— «Крепкие напитки гневят» — Книга притчей Соломоновых, — ответил Майк в своей излюбленной манере.

— «Вино приносит радость в сердце человека». Псалмы. Я тоже читал кое-что. Если вы не хотите разделить со мной дружескую чашу, то испейте хотя бы воды и передохните.

— Я раб, — мрачно изрек Майк, указывая на свой ошейник и возвращаясь к работе.

— За это вы должны благодарить только себя. Не были бы вы столь безрассудны, я бы с превеликой радостью вернул вам свободу. Дайте слово, что не будете совать нос в мои дела и заботиться о моих моральных устоях, и я сниму с вас ошейник. Что скажете?

Майк на мгновение задумался.

— Нет! Изыди, сатана! Не ждите от меня никаких обетов. Я не отдам вам свою честь на поругание. Я буду носить свои цепи до самого дня освобождения, когда увижу вас представшим перед Великим Судом!

— Ну что ж. Хоть я и не разделяю ваших чувств, но они мне понятны. — Язон осушил стакан и наполнил его вновь. — Я надеюсь, что до того самого дня ваше мнение изменится. Ответьте мне, Майк, не задумывались ли вы случайно над тем, сколько нам ждать нашего освобождения? Может быть, вы что-нибудь предприняли, чтобы приблизить этот день?

— Я ничего не могу сделать. Я раб.

— Да, вы правы. И мы оба знаем почему. Но все-таки, может быть, хоть что-нибудь?.. Ну, вспоминайте! Нет? Очень, очень прискорбно… А я в отличие от вас делал все возможное и невозможное. Во-первых, — Язон икнул и загнул палец, — я выяснил, что на этой заброшенной планете нет ни одного пришельца из космоса, кроме нас с вами. Во-вторых, я нашел несколько хорошо резонирующих кристаллов и собрал радиоприемник. Однако, кроме атмосферных помех и собственного SOS, ничего не услышал.

— Что за чушь вы несете?

— Как? Разве я вам не рассказывал? Я построил простейший радиопередатчик и сказал Хертугу, что этот божественный сундук будет служить ему верой и правдой, посылая в небеса славу могучему Перссону. С того дня он не умолкает стараниями верующих…

— Для вас нет ничего святого. Богохульник!

— Вы требуете от меня уважения к религии Великого Бога Электро? По-моему, это не в ваших правилах. Я вас не понимаю. Вы должны быть довольны, что я посмеялся над глупым идолопоклонничеством. — Захмелевшему Язону с явным трудом удалось произнести последнее слово. — К тому же если в атмосферу планеты войдет космический корабль, он немедленно поймает мои позывные и мы будем спасены.

— Когда же? — спросил Майк, явно заинтересовавшись.

— Может быть, через пять минут, а может, через пятьсот лет. В этой Галактике множество планет. Даже если нас кто-нибудь и ищет, то найдет не скоро. Я сомневаюсь, чтобы рациональные пирряне все бросили и пустились искать меня. Да и потом, корабль у них единственный, и он постоянно занят. А как насчет ваших людей, Майк?