Череп мира - Кейт Форсит

Бронвин она сказала ласково:

— Малышка, настало время вернуться на материк. Морские выдры согласились тащить наши салазки, а поскольку они очень сильные пловцы, это займет всего несколько дней. Ты соберешь свою флейту, куколку и все, что тебе нужно?

— Я еду с тобой? — воскликнула Бронвин, мгновенно загоревшись возбуждением. Изабо кивнула, и девочка запрыгала от удовольствия, потом внезапно остановилась. — А мама? Она тоже едет?

— Надеюсь, — ответила Изабо не вполне искренне.

— Но.. но ее же убьют!

— Не думаю, — успокаивающе сказала Изабо, снова сознавая, что нарушает клятву говорить только правду. — По меньшей мере, я надеюсь, что этого не произойдет. Я уверена, что если я смогу объяснить…

— Я никогда не думала, что ты еще и дура, — холодно сказала Майя с порога. Изабо вихрем обернулась. Сердце у нее заколотилось.

Фэйргийка стояла, сложив руки на груди. Губы ее яростно кривились.

— Кто дал тебе право красть у меня мою дочь? Я спасла твою жизнь и жизнь твоих мальчиков, и вот как ты собираешься отплатить мне за это?

— Я спасла тебе жизнь первой, — холодно напомнила Изабо. — И не раз. И Бронни тоже, потому что она умерла бы во время родов, если бы не я. И, если вспомнишь, это я вернула тебе Бронни. Я не для того ее тебе отдавала, чтобы ты учила ее творить зло.

Она возвысила голос, перекрыв возражения Майи.

— Ей всего лишь шесть, а она уже подчиняет тех, кто с ней рядом, своей воле и своей музыкой губит людей! Это неправильно! У нее такой Талант, ее нужно научить, как правильно им пользоваться, и объяснить ей, какую ответственность накладывает сила. — И снова ей пришлось возвысить голос. — Ты хочешь, чтобы она закончила так же, как ты? — закричала она. — Я не допущу этого!

Майя закричала на нее в ответ. Ее бледное лицо пылало. Изабо сделала глубокий вдох и взяла себя в руки.

— Подумай, Майя, подумай! — сказала она. Хотя на этот раз ее голос был негромким, в нем звенела страсть, и он пробился сквозь гнев Майи. Фэйргийка взглянула на ее.

— Если ты отпустишь Бронвин, это будет воспринято как знак доброй воли, — сказала Изабо. — Клянусь, я ни за что не позволю никому причинить ей вред. Ведь ты понимаешь это? Я буду защищать тебя, расскажу всем твою историю, объясню, что ты изменилась, что ты больше не хочешь враждовать с ними. Я расскажу им, как ты спасла мне жизнь, и Доннкану с Кукушонком тоже. Я скажу им, что ты поможешь в борьбе с Фэйргами, если они предложат тебе что-то вроде амнистии. Они предложили прощение всем Красным Стражам, почему же не смогут предложить его и тебе? Ты не можешь всю жизнь бегать от людей и от Фэйргов. Лахлан уже не мальчик, он ри! Он пытается установить в стране мир, я знаю это. Ведь он же посылал парламентера к твоему отцу, предложив заключить мир, и был очень расстроен, когда получил такой чудовищный отказ. Разве это не говорит о том, что он хочет настоящего мира, а не жаждет мести, как ребенок? Он прислушается к голосу разума, я уверена в этом. Когда-то ты сказала мне, что все, чего ты хочешь, это покоя для тебя и Бронвин. Ну так вот, возможно, это твой шанс.

На миг ей показалось, что ее слова убедили Майю. На лице фэйргийки мелькнула какая-то непонятная тоска, горькое сожаление. Потом Майя сказала печально:

— Ох, до чего же ты все-таки глупая, прямо как овца.

Она сделала еле уловимый жест. Изабо внезапно качнуло. Она пошатнулась, и мир завертелся вокруг нее, став огромным и наполнившись угрожающими серыми тенями. Отовсюду вокруг, сверху и снизу, воняло. Она отскочила, увязая копытцами в песке. На миг она ощутила знакомое смятение всех чувств. Она попыталась закричать, но из ее горла вырвалось хриплое блеяние. Она в ужасе оглядела себя и увидела лишь покрытые курчавой шерстью ножки с маленькими острыми копытцами. Ей понадобилось некоторое время, чтобы сообразить, что произошло, поскольку, к несчастью, мыслительный процесс у овец был довольно медленным. Но как только она поняла, что Майя превратила ее в ягненка, она задрожала от гнева и приняла свой человеческий облик.

Бронвин и мальчики были в слезах и громко кричали, а Майя сказала:

— Ох, а что мне оставалось? Я не могла позволить ей забрать Бронни.

Бронвин всхлипнула.

— Это все правда, ты злая ведьма! Я не хочу с тобой жить! Преврати ее обратно, преврати Бо обратно!

— Все в порядке, Бронни, я уже превратилась обратно, — как можно хладнокровнее сказала Изабо. Голова у нее кружилась так сильно, что она почти ничего не видела, в ушах звенело, но она схватилась за стену и невозмутимо улыбнулась Майе.

Майя была совершенно ошеломлена.

— Как?.. Что?..

— Разве я тебе не рассказывала? Я теперь колдунья, — любезно ответила Изабо.

— Но… Но как тебе это удалось? Никто… Я превратила в волчицу саму Табитас, и у нее не хватило силы, чтобы снять чары. Как тебе это удалось? — требовательно спросила Майя. Вид у нее был бледный и испуганный.

Изабо самоуверенно улыбнулась.

— Наверное, она просто не знала, как это делается, — ответила она. — Мегэн всегда говорила, что кто угодно может овладеть Умением, если будет внимательно смотреть и слушать. Не забывай, я уже видела раньше, как ты это делала.

Майя попятилась назад. На ее лице ясно читался страх, что Изабо может решить в отместку превратить ее в кого-нибудь другого.

Изабо согнула и распрямила пальцы и увидела, что Фэйргийка побелела, как мел.

— Я забираю Бронвин и мальчиков и отправляюсь домой. Не пытайся остановить меня, — сказала она угрожающим тоном. — Мне жаль, что пришлось действовать таким способом. Я действительно надеялась, что смогу как-нибудь помочь тебе. Но ты снова предпочла идти своим собственным путем.

Она взяла сумку из волос никс и привлекла к себе Бронвин и мальчиков. Почувствовав угрызения совести, она сказала:

— Мне жаль, мне действительно очень жаль. Мне пришлось так поступить. Я сожалею об этом.

Майя ничего не сказала. Ее лицо было смертельно бледным, зрачки страшно расширились. Было совершенно ясно, что она не знает, что делать. Она машинально потянулась к сундуку, точно ища свой кларзах. Изабо силой мысли подняла сундук и швырнула его в сплетенную из травы стену хижины.

— Я же сказала, не пытайся остановить меня!

Бронвин пошла вслед за ней и мальчиками к выходу. Ее шаги были нетвердыми. Прижимая к груди флейту и тряпичную куклу, она внезапно остановилась и оглянулась.

— Мама?

— Бронни! — закричала Майя, вдруг залившись слезами. — Ох, Бронни, Бронни.

Бронвин бросилась назад и крепко обняла мать.

— Бо все устроит, — лепетала она. — Она сделает так, чтобы ты тоже могла вернуться домой, и мы сможем жить вместе и никогда больше ничего не бояться. Ведь ты сделаешь так, Бо?