Заговор богинь - Филис Кристина Каст

– Да-да, я понимаю, – с легким нетерпением откликнулся Ахиллес. – Где он?

– В своем шатре. Помни, – добавила она негромко, спеша вслед за великим воином, – Джаки – медицинская сестра... она очень талантливая целительница. Так что, хотя все и выглядит довольно плохо, все же...

Катрина умолкла, не в силах лгать. Она не могла обещать Ахиллесу, что Джаки обязательно спасет Патрокла. А потом вдруг Кэт поняла, что ей незачем беспокоиться из-за собственных слов. Ахиллес ее просто не слышал. Он быстро шел к шатру Патрокла, и Катрине пришлось бежать, чтобы не отстать от него. Когда Ахиллес увидел залитых кровью воинов-мирмидонян, в полном вооружении стоявших вокруг шатра Патрокла, Катрина ощутила волну потрясения, пронесшуюся по его телу, так, словно это ее саму ударило током. Ахиллес задержался перед входом в шатер, наклонил голову и несколько раз Глубоко вздохнул. Катрина дотронулась до его руки, и Их взгляды встретились.

– Здесь не с кем сражаться, – тихо сказал Ахиллес.

– Здесь не с кем сражаться, – повторила Катрина, как будто эти слова обладали какой-то особой силой.

Они вместе вошли внутрь. Ахиллес сделал два шага по направлению к кровати, но тут ужасающий, мокрый звук дыхания, прорывавшегося сквозь кровь, ударил их обоих, и Ахиллес остановился, словно налетев на невидимую стену.

Джаскелина оглянулась на них. Ее взгляд быстро метнулся от Ахиллеса к Катрине.

– Ты принесла?

– Одиссей ищет тростник, – заверила ее Кэт. – Он должен быть здесь с секунды на секунду.

– Мне это нужно было еще вчера, – пробормотала Джаки.

– Это рана от меча. Он... они сражались! – выдохнул Ахиллес.

Он бросился к кровати и по пути небрежно отшвырнул ногой окровавленные латы. Катрина увидела, как в его глазах вспыхнул вопрос.

– Он надевал мои латы?

Катрине показалось, что голос Ахиллеса прозвучал мертво и едва слышно, однако он каким-то чудом достиг ушей Патрокла. Патрокл открыл глаза и посмотрел на Ахиллеса.

– Великие боги, что ты такое сделал? – спросил Ахиллес, беря двоюродного брата за руку.

Говорить Патрокл не мог. Он лишь отчаянно боролся за воздух. Его окровавленные губы беззвучно произнесли: «Прости меня», и тут же глаза раненого воина закатились, сверкнув белками, и закрылись.

– Он взял мое вооружение и повел их в битву, – все тем же неживым голосом произнес Ахиллес, глядя на беспамятного Патрокла, пытающегося хоть как-то дышать.

– Они приняли его за тебя, мои господин, – из темного угла шатра сообщил Диомед.

Взгляд Ахиллеса метнулся к воину, и Диомед беспомощно пожал плечами.

– Все думали, что это ты. Даже Гектор был уверен, что сражается с тобой, пока не сбил с него шлем. Тогда он остановился и...

– Гектор!

Катрина никогда не слышала у Ахиллеса такого ледяного голоса. Ее пробрало холодом до глубины души.

– Да, мой господин, – подтвердил Диомед. – Это был Гектор.

– Так это Гектор убил его, – сказал Ахиллес все тем же ледяным, лишенным чувств тоном.

– Пока еще не убил, – огрызнулась Джаскелина. – И нечего болтать тут всякую чушь! Он может тебя услышать.

Она не удостоила Ахиллеса взглядом, зато посмотрела на Катрину.

– Мне нужен тростник! Немедленно! Если Одиссей нашел его, так поди и принеси поскорее!

Катрина кивнула и направилась к выходу из шатра, и ей почти так же сильно не хотелось оставлять Ахиллеса одного, как и думать о том, что случится, если Одиссею не удалось найти подходящее растение.

– Иди! Найди его! – приказал Ахиллес сдавленным холодным голосом, – Принеси ей, что нужно!

Катрина сделала шаг, но тут в шатер вошел Одиссей. Тяжело дыша, он бросился к Джаскелине и протянул ей несколько длинных пустотелых стеблей разной длины, Немного похожих на соломинки.

– Эти подойдут?

– Должны подойти, – ответила Джаки.

И тут дыхание Патрокла остановилось.

– Патрокл! Брат! – взревел Ахиллес и, схватив Патрокла за плечи, принялся его трясти, точно так же, как недавно трясла его самого Катрина.

– Хватит! – рявкнула Джаскелина. – Одиссей, убери отсюда Ахиллеса!

– Я не... – заревел Ахиллес.

Катрина быстро подошла к нему и взяла за руку:

– Так ты ему не поможешь.

Ахиллес уставился на нее бешеным взглядом.

Катрина придала своему голосу видимость спокойствия.

– Здесь не нужно сражаться, Ахиллес. – Она быстро глянула на Одиссея, – Уведи его отсюда.

Одиссей кивнул и осторожно приблизился к Ахиллесу.

– Друг мой, ты должен...

– А ну, немедленно уйдите отсюда все! – перебил их решительный голос Джаскелины. – Все вон! Кроме царевны!

Катрина видела, что Ахиллес готов спорить и возражать, и встала между ним и кроватью.

– Послушай, сейчас не время, и мы не сможем справиться с берсеркером, если он появится прямо здесь! Если есть хоть один шанс, она его спасет, только ты должен уйти и держать себя в руках!

Кэт задержала дыхание, увидев, как сжались челюсти Ахиллеса, как потемнели от гнева его бирюзовые глаза, – но он все же кивнул и вместе с Одиссеем и Диомедом вышел из шатра.

Катрина снова повернулась к кровати, как раз вовремя, чтобы схватить комок чистого льна, который сунула ей Джаскелина.

– Встань на колени на кровать, рядом с ним, – сказала Джаки, быстро осматривая стебли, принесенные Одиссеем. – Промокай кровь, постарайся, чтобы она мне не мешала.

Выбрав подходящий стебель, Джаскелина склонилась над Патроклом и поднесла к его горлу маленький острый нож.

Катрина стиснула зубы, борясь с волнами тошноты, но сумела держать себя в руках, помогая Джаки делать трахеотомию. Ей казалось, что прошло несколько суток, хотя по логике вещей все это могло занять лишь немногие минуты; и вот наконец грудь Патрокла снова начала едва заметно подниматься и опускаться. Катрина облегченно вздохнула... а потом посмотрела на Джаскелину, все такую же бледную и мрачную.

– Он уже дышит. Разве это не значит, что все будет в порядке?

– Это временное явление. Его шея повреждена слишком сильно.

– И что нам теперь делать?

– Отвезти его в больницу. Туда, где есть настоящие врачи и настоящая медицина, настоящая хирургия.

Джаскелина рукавом вытерла мокрый лоб. Катрина заметила, что рука подруги дрожит.

– Он умирает, Кэт. И я ничего не могу сделать, чтобы удержать его.

Она прижала к губам тыльную сторону кисти, пытаясь подавить рыдания.