Кошки ходят поперек - Эдуард Веркин

Становится все интереснее, подумал я. Санитары-философы, психи с ручными механическими пауками и лазерными скальпелями. Не хватает разумных крыс, живущих за батареями, и пришельца с Беты Тукана в палате № 6.

Необычная психушка. Угораздило. Повезло.

– Жив? – спросил Валерка у меня.

Я кивнул.

– А это, надо полагать, и есть маньяк. – Валерка погрозил Колчеданову кулаком. – Не люблю таких типов вообще-то. Очень не люблю...

Валерка повернулся ко мне:

– Ты спал?

– Угу.

Нормально. Дар речи вернулся. Видимо, действие укола заканчивалось.

– Что снилось? – Валерка рассеянно посмотрел в окно.

– Не помню, – соврал я. – Ничего, кажется...

– Попробуй вспомнить, – попросил Валерка. – Попробуй.

Я сделал вид, что пробую.

– Ничего.

– Жаль, – вздохнул Валерка. – Когда эти на вертолете прилетают, всегда такие сны вообще-то снятся...

– Какие? Вещие, что ли?

– Не, не вещие. Со значением просто. В которых все не просто так...

Я вспомнил сон. Интересно, что в нем было за значение? Лара, не похожая на Лару.

– На новом месте приснись жених невесте, – подмигнул Валерка. – Вообще-то... Невеста снилась?

– Ничего мне не снилось, я же говорю, – буркнул я. – И вообще, ты сюда что прилез? О снах меня расспрашивать? Или паука дрессировать?

– Паука... – Валерка рассеяно похлопал себя по плечу. – Паука, да, конечно... Я тебя освободить вообще-то пришел, дать, так сказать, волю. И с этим маньяком заодно разобраться...

Валерка сделал резкое движение, в руке показался лазерный скальпель. Он крутанул пальцами, скальпель нехорошо зажужжал. Ай да Валерка.

– Может, не стоит? – прошептал я.

Чувства Валерки мне были хорошо понятны. Да, Колчеданов, конечно, маньяк. И вполне может быть, Валерка сам побывал в щекотальном аппарате. Но зарезать человека за то, что ему нравится щекотать другим пятки...

Во всяком случае, мне на расправу смотреть совершенно не хотелось. Но я все-таки попросил:

– Не стоит, а? Потом всю жизнь будешь мучиться.

– А что с меня взять, – ухмыльнулся Валерка, – я все равно психом записан... Разик чикну, он даже не проснется.

Валерка шагнул к Колчеданову.

– Меня сначала освободи, – попросил я.

– Всему свое время, – масленым голосом прошептал Валерка. – Всему. Как я не люблю этих всех, как они меня достали...

Для вызова удачи Валерка плюнул на скальпель и вознес его над Колчедановым. Мне не хотелось участвовать во всем этом мероприятии, но потом я подумал, что на самом деле я в кончине Колчеданова и не участвую – я ведь обездвижен. А значит, воспрепятствовать трагедии, увы, не могу. Состояние непреодолимой силы.

Поэтому я сказал совести «смирно» и закрыл глаза.

Во крапива...

Слышно ничего не было, была тишина. Раньше я думал, что когда перерезают горло, то должно что-то булькать. Но ничего не булькало, видимо, Валерка был знаток своего дела. Хотя возился он довольно долго, минут пять пахло горелым.

– Готово вообще-то, – сказал наконец Валерка, и я прозрел.

Валерка стоял надо мной. Он удовлетворенно улыбался и грыз ногти.

– Так ему и надо, – прицокнул языком Валерка, дернул за какой-то рычаг.

Кровать-убийца разложилась и выплюнула меня на волю. Я поднялся на ноги. Пятки болели. Даже как-то дрожали, что ли, хотя чему там дрожать, кость вроде. Но Валерка сказал, что это быстро пройдет. Достаточно какое-то время прикладывать к пяткам лед и разжеванную мятную жвачку – и как рукой снимет, попаду домой – сразу приложу все, что надо.

– Теперь уходим, – сказал Валерка. – Надо еще твоего товарища посмотреть, вообще-то, может, его вытащить удастся... Давай, ты первый полезай.

– Погоди.

– Что еще?

– Срежь ее.

Попросил я.

– Кого? – не понял Валерка.

– Роняйку. – Я, как заправский алкоголик, постучал себя пальцем по шее.

– А, давай. Я тебе говорил, раньше надо...

– Срезай.

Валерка снова вытряс из своей рубахи скальпель.

– Наклони голову.

Я наклонил.

Над ухом зажужжало, потом что-то будто пискнуло, потом Валерка ругнулся.

– Извини, друг, не получилось, – с досадой сказал Валерка. – За палец меня чуть не цапнула... Сама отвалится скоро. Давай лучше уходить.

Я потрогал шею.

– Да не парься ты, – успокоил Валерка. – Скоро отвалится, я же говорю. Ты давай, не стой, лезь лучше в дыру.

Я шагнул в угол, потом не удержался и все-таки посмотрел на койку маньяка Колчеданова.

Колчеданов вовсе не был расчленен. Он, как ни в чем не бывало, лежал и спал себе, по-прежнему с буденновкой на голове. Только бороды больше не было. Вернее, была, но не в полной комплектации. Средняя часть была напрочь сбрита, так что открывался голый острый подбородок с кривой бородавкой. Зато фланговые части остались в неприкосновенности. И вместо славянской благообразной бороды на лице Колчеданова красовался образчик двусмысленной буддийской бороденки. Похожей на раздвоенное жало дракона.

К такой бороде буденновка уже не пойдет, к такой бороде пойдет оранжевый балахон, медные колокольчики и невкусные бесплатные леденцы. Валерка спрятал скальпель в рукав.

– Я тебе еще устрою, – пообещал он. – Я тебе покажу вообще-то, правь-славь-ярославль... Что это?

Валерка напрягся, хотя вроде бы ничего и не произошло. Но нет, оказывается, произошло – послышался звук открываемого замка. Валерка вздрогнул, предостерегающе ткнул меня в бок, затем закатился под койку с недвижимым Колчедановым. Сделал он это снова ловко и умело – видимо, действительно был в этом деле специалистом. Несмотря на свою грузность. У меня подкойкового опыта было меньше, я снова замешкался, к тому же мне пришлось закатываться под пыточную койку, а это было неприятно.

Тяжелые воспоминания.

Но я втиснулся все-таки и затаил дыхание. В бокс вошел Боря, его хорошо было видно. Боря уже достиг высших стадий просветления – глаза вели себя слишком рассогласованно, один смотрел вправо, другой вообще вверх, в космическое пространство.

Боря оглядел бокс и икнул. И еще поикал, громко так. Затем подошел к койке Колчеданова. Нечеловеческим усилием сфокусировал зрение на буденновце и смотрел на него, наверное, с минуту. Протянул руку, пощупал живот маньяка, выдохнул: