Так держать - Рейнбоу Рауэлл

– Ага, – отвечаю я. – Целиком и полностью.

– Для тебя такое в порядке вещей?

Я закатываю глаза:

– Нет.

– Тогда откуда ты знаешь, что ты гей?

– Просто знаю. А как можно не знать?

– Понятия не имею, – говорит Сноу, сцепив наши ладони в замок и крепче сжав мою руку. – Пытаюсь об этом не думать.

– О том, что ты гей?

– Ни о чем. Я составляю целые списки того, о чем не надо думать.

– Зачем?

– Мне больно думать о вещах, – говорит он, – которые я не могу иметь или изменить. Лучше совсем о них не думать.

Я вожу большим пальцем по тыльной стороне его ладони:

– А я есть в твоем списке?

Сноу снова смеется и качает головой, его волосы касаются моих.

– Раскатал губу. – Его голос кажется сонным. – Не думать о тебе… это как не думать о слоне, который стоит у меня на груди.

Я размышляю над его словами.

Значит, Сноу думает обо мне.

Расплываюсь в улыбке:

– Не знаю, комплимент ли это…

– И я не знаю, – говорит Сноу.

– Значит, ты не думаешь, – произношу я.

– Это бессмысленно.

Я приподнимаюсь на локте и смотрю на Сноу сверху вниз:

– Не понимаю. Ты самый могущественный волшебник среди ныне живущих – и, возможно, среди всех, кто когда-либо жил. Можешь получить все, что пожелаешь. Почему же думать обо всем этом бессмысленно?

Сноу привстает на обоих локтях и наклоняет ко мне голову:

– Потому что это не имеет значения. В итоге я делаю то, чего от меня ожидают. Когда за мной приходит Тоскливиус, я борюсь с ним. Когда он насылает драконов, я их убиваю. Когда ты заманиваешь меня на встречу с химерой, я срываюсь. Мне не надо ничего выбирать или планировать. Я просто принимаю все как есть. И однажды что-нибудь настигнет меня врасплох или окажется слишком необъятным, чтобы с ним бороться, но я все равно не отступлю. Я буду бороться до тех пор, пока могу. О чем же здесь думать?

Саймон снова ложится на пол. Я дотягиваюсь рукой до его волос и очень осторожно убираю кудряшки со лба. Он закрывает глаза.

– Я всегда думал, что ты убьешь меня, – говорю я.

– И я тоже, – отвечает он. – Но я старался не думать об этом.

Зарываюсь пальцами в его волосах. Они гуще, чем у меня, и кудрявые, а еще в свете огня переливаются золотом. На щеке у Сноу есть родинка, которую я хотел поцеловать с двенадцати лет. Я так и делаю.

– Как же долго, – говорю я.

– Хмм? – Он приоткрывает глаз.

– Как же долго я хотел это сделать. Практически с момента нашего знакомства…

Сноу снова зажмуривается и невольно улыбается. Я тоже улыбаюсь, но только потому, что он не видит.

– Я думал, это убьет меня.