Всегда возвращаясь домой - Урсула Ле Гуин

Течет река огневая, Под корнями Горы протекает.

Дочь землетрясения она, Медленнотекущий поток огня Под этой землею, здесь, Под нашими корнями, здесь, Сияние во тьме есть.

Если ж соприкоснутся они, Реки, водяная и огневая — Все тогда вокруг засияет!

Спев песню, танцоры стоят наподвижно, прислушиваясь « Путешественнику.

ПУТЕШЕСТВЕННИК:

— История, которую я не раз слышал, рассказывала о двух людях, которые спустились с Горы в те времена, когда другие народы в Долине еще не жили, а только росли деревья, перистые травы, ивы на берега Реки да еще высокие тростники. Здесь было тихо, очень тихо; ни перепелок в кустах, ни бранчливых голубых соек на ветках; ни крика, ни шороха крыла; и ничьих шагов. Один лишь туман проплывал в тростниках, широкими лентами скользил меж ив. А потом прямо из Горы вышли они, те двое; вышли откуда-то из глубин мира, изнутри. Они стали перепелкой, явившейся в широкий мир, и сойкой, и дятлом; они стали древесной крысой и дикой собакой, мотыльком и большим кроликом, лягушкой-квакшей и королевским питоном, овцой и быком; они стали всеми живыми народами Долины, впервые родившимися на свет, впервые вышедшими наверх, впервые пришедшими сюда. С точки зрения людей, они были обычными людьми, женщиной и мужчиной. Они пришли сюда, в это самое место, на луг у подножия Горы, на поляну, окруженную ивами. Походка у них была красивая, легкая, изящная, как у пугливых оленей, но стремительная, как полет колибри, и шли они смело. Они постояли здесь босиком на траве и сказали друг другу: «Давайте поселимся в этом месте». Но тут кто-то обратился к ним. И они услышали незнакомый голос.

ПУМА (из-за деревьев):

— Это моя страна.

Вам ведомы ваши души?

ПУТЕШЕСТВЕННИК:

И они, услышав ее, заговорили: «Кто там? Чей это голос? Выйди же к нам!»

Служитель выходит справа, доходит до края полукруга и останавливается лицом к Путешественнику — как бы на противоположном берегу водоема. Теперь на нем маска Облачной Пумы.

ПУМА:

— Это я сказала. Вы зашли на мою территорию. Если вы встретитесь со мной, то совершенно переменитесь. Если коснетесь меня — тем более. Все, созданное здесь, ведет к разрушению; все, кто здесь встречаются, непременно расстаются; все живые существа изменяются.

ПУТЕШЕСТВЕННИК:

— Кто ты?

ПУМА:

— Я — та единственная, Что проходит насквозь.

ХОР:

— Она — единственная, Кто проходит насквозь.

Она есть сон.

До твоего прихода Она была всегда.

Она твое дитя.

ПУТЕШЕСТВЕННИК:

— Пусть подождет родиться, раз так, ибо эти двое должны жить.

Пума отступает назад, за спины хористов, и уходит вправо. Пока Путешественник рассказывает свою историю, двое танцоров пантомимой изображают ее сюжет.

ПУТЕШЕСТВЕННИК:

— Они не знали этой пумы. И сами не были пумами. Они были всеми существами, всеми народами, кроме народа Пумы. Они были существами женского пола, порожденными огнем, бушующим под корнями Горы в немыслимых глубинах, и мужскими особями были они, порожденными водой из глубинных ключей, что бьют под Горой. И мужские и женские существа были живые, они пришли вместе, кто ж их разделит? Она ложится с ним, а он с нею, она отдается ему, он ею овладевает, и в тот же миг они умирают. Их смерть стала светящимся белым облаком, туманом, что окутал луг и затопил Долину. Это в свой дом вошел Молчаливый, вернулся в свой дом белого безмолвия.

Пума выходит вперед и танцует, пока танцоры Огня и Воды лежат без движения, как мертвые, внутри полукруга, образованного участниками хора.

ПУМА:

— Дети мои, я скорблю, Отец мой, я скорблю, Мать моя, я скорблю, О вашей смерти скорблю!

Живите снова, вернитесь!

О, изменитесь! О, превратитесь!

Оба танцора поднимаются и танцуют вместе с Пумой, изображая в танце то, о чем рассказал Путешественник.

ПУТЕШЕСТВЕННИК:

— Из середины луга вдруг вырвался столб пара, светящихся испарений. Из тумана, из дымки туманной вырвался он, взлетая выше, чем перистые травы, чем даже ивы, и светясь на солнце.

ХОР:

— Хвавгепрагу, Прагу, прагу.

(Сиянье солнца, Сиянье, сиянье.) ПУТЕШЕСТВЕННИК:

— Столб огненной воды снова опал, уронив свои перистые струи в водоем среди высоких трав, и затих. Но стоило Пуме обернуться, стоило ей вздохнуть, как они вновь соприкоснулись, и белое сверкающее перо восстало над травой.

ХОР:

— Там, где тело воды возляжет на тело огня в темных земных глубинах, там возникнет источник. Это Омут Льва, молчаливого танцора с неслышной поступью, живущего в доме мечты. А это — падает из солнечного света, едва успев подняться из тьмы ему навстречу.

ПУТЕШЕСТВЕННИК:

— О, прекрасная Хранительница Дома Седьмого, славься!

ПУМА:

— Кто ты, человек из Долины?

ПУТЕШЕСТВЕННИК:

— Певец из Унмалина. Принадлежу к Дому Змеевика и пришел напиться из Омута Льва, из источника Пернатой Воды, чтобы в песнях моих звучало великое молчание льва.

ПУМА:

— В великом молчании льва заключены все песни мира. Пей, человек.

Путешественник опускается на колени и пьет из водоема.

ПУТЕШЕСТВЕННИК:

— Явилось мне и сразу же исчезло.

Живет и умирает столь внезапно.

В глубинах исчезает и взлетает.

Сверкнет, исчезнет, Вновь сверкает, недолговечно, Как туман под солнцем, То явится, то сразу исчезает.

Пума в маске танцует.

ХОР:

— Мягко ступает, ведет за собою, Самого первого, О, светящийся, дивный.

Недолговечный, как туман под солнцем, То явится, то сразу исчезает.

Путешественник и хористы уходят со сцены налево, Пума Огонь и Вода уходят направо, звучит Мелодия Завершения, не барабаны молчат.