Утраченный покой - Любовь Пушкарева

Кисс, во время нашей беседы с вампом мирно спавшая у меня на коленях и переложенная с них чтобы вытолкнуть Франса, изучающе и серьезно разглядывала меня. Вид у кошки был уставший и измученный.

– Кисси, я слишком много из тебя вытащила? – виновато поинтересовалась я, силой воли удерживая тянущиеся к ней руки.

– Мэ, – тихо крякнула кошка и снова села мне на колени; получив разрешение, я опять запустила руки в нежную шерстку.

Я задремала без сновидений и проснулась от звонка в дверь. Посадив квелую Кисс на плечо, я пошла открывать. Тони и Шон.

– О! Она здесь, – обрадовался инкуб.

– Да, Кисс прилетела и провела со мной ночь. Боюсь только, я ее сильно истощила.

– Сейчас поправим!

Тони же смотрел на Кисс насторожено, будто не зная, как к ней относиться. Кошек он, конечно же, недолюбливал, но Кисс – мой фамилиар, и не определившись в отношении, он предпочитал ее игнорировать. Кошка, оказавшись на руках инкуба, очнулась, как ото сна, и принялась тереться о его руки и лицо, периодически покусывая от избытка чувств.

– Как Лиан и Пижма? – спросила я.

– Крылатики нормально, – ответил Тони. – Лиан пищит, Пижма успокаивает.

– Пищит?

– Ну «Почему она не возвращается?» «Что с ней?» и так далее.

– Знаете, что я надумала, – обратилась я к мужчинам, – Пижму нельзя тащить сюда, но я могу вернуться. Не домой, а в парк, и вы его туда выведите. Но так, чтоб Лиан не знал, что я рядом.

– Отличный план, – поддержал меня Шон. – Это место не для вас, – совсем тихо добавил он.

– На. Ешь, хозяйка, – и Тони потянул пакет. – Как позавтракаешь, так и уйдем отсюда.

Персик, банан, груша, пирожное, конфета и маленькая баночка меда. Какие же они молодцы!

Сказано – сделано, после того, как я расправилась с фруктами и сладостями, мы покинули убежище Стража. Поездка домой меня очень утомила, и Тони не рискнул оставить меня одну в парке. Я боялась встречи с Пижмой, а от Лиана я бы убежала из последних сил. Нервничая и злясь без причины, я с трудом сдерживалась, чтоб не наорать на Тони – пялится на меня, не спуская глаз. Он словно прочитал мои мысли и обнял, окутывая своей силой, мне стало полегче – ТиГрей всегда нес с собой однозначность и простоту.

– Ничего, хозяйка, скоро все будет хорошо. Ты справишься, – шепнул он.

А у меня опять слезы на глаза набежали – нет у меня ни малейшей уверенности, что я справлюсь и все будет хорошо.

Наконец показался Шон и… Пижма. Я застонала – флерс не мог или не умел пользоваться гламором. Выкручивались подручными средствами – плащ в жару, бейсболка на невозможно желтых волосах и очки скрывающие огромные глаза. Увидев меня, он сорвался на бег, вызывая удивленные взгляды отдыхающих.

– Тони… – только и успела сказать я. Флерс подбежал, сбросил мешающий крыльям плащ и повис у меня на шее. ТиГрей всё понял и даром времени не терял: схватив одежку на лету, он стал так, чтобы загораживать нас от посетителей, вскоре ему на помощь подоспел Шон. А Пижма тем временем, походив крыльями, вспыхнул и влил всю силу без остатка в поцелуе.

После этого он отстранился, всмотрелся в меня и провел руками по лицу, по телу… так мать ощупывает ребенка, избежавшего серьезной опасности, проверяя, цел ли он.

– Ты вспыхиваешь… – удивленно прошептала я, пряча левую руку.

– Ты жива… И на ногах… И почти… – он все же добрался до руки и, схватив ее, поднял к лицу и принюхался.

– Что это? Что внутри? – обеспокоено спросил он. И у меня вырвался вздох облегчения – он не стал истерить или выказывать брезгливость.

– Ну… Внутри ненависть, – промямлила я.

Флерс поднял глаза полные боли и сострадания.

– Матушка, мы поможем тебе загасить ее.

– Нет, Пижма, с этой ненавистью вам не справиться.

– Тогда нужно вынуть ее из тебя.

– Как? – горько задала я вопрос, не надеясь услышать ответ.