Король шрамов - Ли Бардуго

Как ни упивалась Зоя мыслями о мести, маршрут, по которому они направлялись, требовал пристального внимания. Дворец был огромен, и, хотя некоторые комнаты отличались стилем и декором, большинство коридоров, лестниц и переходов были все из того же поблескивающего, почти бесцветного песка. Ориентироваться было трудно и потому, что вид из любого окна этого огромного сооружения был один и тот же: бескрайняя серая пустота.

– Я чувствую твою злость, грозовая ведьмочка, – проговорил Юрис. – От нее даже воздух потрескивает.

– Звучит оскорбительно, – бросила Зоя ему в спину, лелея мысль о том, как столкнет его с крутой лестницы.

– Я вправе называть тебя, как мне заблагорассудится. В мое время слово «ведьма» означало женщину, от которой мужчинам следовало держаться подальше. По-моему, это как раз про тебя.

– Тогда, пожалуй, тебе лучше внять этому совету и обходить меня стороной.

– Ну уж нет, – заявил Юрис. – Одно из скудных развлечений, что остались мне в этой жизни, – это игра с опасностью. В Каньоне подобных возможностей маловато.

Интересно, он покатится по ступенькам, если она его столкнет, или просто расправит крылья и мягко приземлится у подножия лестницы?

– Сколько тебе лет?

– Я давно забыл.

На вид Юрису было около сорока. Высокий, крупный, как Толя, даже крупнее. Легко представить, как устрашающе он выглядел с мечом в руках. На бритом черепе Зоя разглядела тонкие линии чешуек, словно бы черты дракона вкрались и в человеческий облик Юриса.

Любопытство взяло над Зоей верх.

– Предпочитаешь человеческое тело драконьему?

– Мне все равно. Я и тот и другой одновременно. Когда хочется почитать, поспорить или выпить вина, превращаюсь в человека, а когда возникает желание полетать и отрешиться от проблем, становлюсь драконом.

– А в бою?

Юрис оглянулся через плечо: глаза сверкали серебром, зрачки сузились до щелочек, обнаженные в улыбке зубы выглядели чересчур длинными и хищными.

– Тебя я одолею в любом теле.

– Сомневаюсь, – с уверенностью, которой не ощущала, возразила Зоя. Будь на ней усилитель, она бы в себе не сомневалась.

– Не забывай, в прошлой жизни я был воином.

Зоя скептически приподняла бровь.

– Санкт-Юрис на самом деле оказался гришом, который сделал себе усилитель из костей умерщвленного дракона? – Эту историю она знала наизусть, как и каждый ребенок в Равке. Доблестный воин трижды сражался с драконом, и только в последней схватке сумел его победить. Сейчас Зое стало по-настоящему интересно, что из этого правда, а что – вымысел.

Сердито зыркнув, Юрис продолжал спускаться по ступеням.

– Усилитель! Вроде той жалкой безделушки, за которую ты так отчаянно цеплялась? Когда я убил дракона, он принял мой облик, а я – его, мы стали единым целым. В старые времена было так. А ваши поделки – дрянь, хилая попытка установить связь с основой всего сущего.

В старые времена. Выходит, легенды о Горящем Терне не лгут? Монахи-воители были не обычными людьми, а гришами, принимавшими облик животных, чтобы успешнее воевать против врагов Равки. Неужели и теоретики Малой науки, и богословы неверно интерпретировали историю? Зоя не знала, что и думать. Измученный разум отказывался находить в этом какой-либо смысл.

Они вошли в огромное помещение из черного камня, похожее сразу и на пещеру, и на зал старинного замка. Над камином, таким огромным, что Зоя поместилась бы в нем во весь рост, висел герб с изображением трех шестиконечных звезд. Похоже, каэльский, подумала Зоя, хотя она не столь хорошо разбиралась в геральдике, чтобы назвать родовое имя, которое некогда носил Юрис. Одна стена была полностью открыта стихиям – впереди до самого горизонта простирался мертвый песок. Иззубренный карниз создавал у Зои впечатление, будто она выглядывает из разверстой пасти чудовища, в чье нутро забрела по ошибке.

– Что тебе от меня надо? – спросила она.

– Когда я вернусь в мир смертных, моя магия останется со мной, но переносить с собой знания нет нужды. Их понесешь ты, – изрек Юрис.

– Какая честь, – безучастно отозвалась Зоя.

– Все эти ваши правила, по которым живут гриши, это ваше разделение по цветам… Вы думаете, что обучение делает вас сильнее, тогда как в действительности вы учитесь лишь ограничивать свою силу.

Зоя раздраженно тряхнула головой. Сперва ящер-переросток уничтожил ее усилитель, добытый ценой крови, а теперь оскорбляет принципы службы, которой она отдала всю жизнь. Зоя относилась к занятиям в Малом дворце со всей серьезностью – и к теории, которую изучала в библиотеке, и к практическим занятиям в хижине Багры у озера. Она оттачивала свои навыки, совершенствовала природные задатки. Были и другие эфиреалы, которым в силу врожденных талантов учеба давалась легче, однако никто из них не трудился так упорно, как Зоя.

– Можешь говорить все что угодно, но я знаю, что благодаря тренировкам очень выросла как шквальная.

– Но выросла ли ты как гриш?

– Не это ли я сейчас сказала?

– Не совсем. Впрочем, в самом начале я был так же невежественен, как ты, и, ровно как ты, не имел в арсенале ничего, кроме буйного ветра на кончиках пальцев.

– Ты был шквальным? – удивилась Зоя.

– Этому нет названия.

– Но ты мог заклинать ветер? – не отставала она.

– Мог. И заклинал. Использовал бурю в качестве дополнительного оружия.

– В какой войне?

– В бесчисленных войнах. Кто-то считал меня героем, кто-то называл захватчиком, варваром, грабителем храмов. Я старался быть хорошим человеком. По крайней мере, так мне помнится.

Мужчины просто обожают хвастаться своими подвигами!

– Не все мы так благородны, как твой король.

Зоя прогулялась по залу. Взгляд особо ни за что не цеплялся; кроме коллекции оружия, развешанного на стене, все было из черного камня: полка над исполинским камином, где плясало синее пламя, декоративные фигурки на ней, гербовый щит.

– Если ты ожидал, что я стану осуждать Николая за его доброту, то просчитался.

– А если я скажу, что Равке нужен более жесткий правитель?

– Я отвечу, что это звучит как попытка оправдать мужскую жестокость.

– А кто вообще упоминал мужчин?

Что за игру ведет это существо?

– Хочешь, чтобы я отобрала у короля трон? Ты ошибаешься насчет моих амбиций.

Юрис раскатисто захохотал.

– Нисколько не ошибаюсь. Ты вправду убеждена, будто создана для того, чтобы всю себя посвятить служению? Только не говори, что ни разу не представляла себя королевой.

Зоя взяла с каминной полки гладкую агатовую лошадку, одну из сотен, что скакали по черному камню. Этим занимался Юрис целую вечность? Мастерил при помощи огня крохотные напоминания о прошлой жизни?