Когда возвращается радуга. Книга 3 - Вероника Горбачева

Итак, Дрейка пока что вон из страны. Немедленно. Выдавать Хромцу такого полезного для державы пирата никак нельзя. За каждый рейс он привозит из Нового Света груду богатств, по стоимости сопоставимых с двухгодичным бюджетом Бриттании! И что немаловажно — привёз оттуда новый хлеб для её крестьян, картофель, прекрасно прижившийся на не слишком плодородных бриттских полях и накормивший тружеников, что теперь ещё больше славят свою добрую королеву. Нет, Дрейка, такого полезного, такого нужного она тоже не отдаст…

Но почему же нет вестей? Что с Уильямом Сесилом? Где он?

…Брат Тук благодушно поглядывал на хлопочущую на кухне Мэг, потчующую оголодавшего Назарку. Пьер подрёмывал на стуле, но время от времени вскидывался и кидал взгляд на дверь — не идёт ли брат Михаил, монах-целитель, осматривающий Мари?

— Да не дёргайся ты так, братец, — пробасил Тук. — Сказано тебе: Михаил у нас лучший, быстро твою наречённую в порядок приведёт. Да, поди, усыпит суток на трое… Он всегда так делает с обывателями… с малыми мира сего, допрежь в глаза не видевших ни тёмных магов, ни нежити. Это мы — привычны, а простые люди очень уж пугаются. Вот он их и лечит хорошими снами, добрых духов туда насылая. Раза три в день будет твоя Мари просыпаться, ненадолго, попить-покушать, как всякому выздоравливающему полагается, а ей особенно, а потом опять — спать… Ничего, оклемается. Благодарствуй за гостеприимство, сестрица Мэг.

— Ох, да что там!

Немолодая ирландка лишь рукой махнула. Подлила в кружки мужчинам горячего ягодного взвара.

— Не к вам же в Инквизицию тащить девочку. Правильно сделали, что детишек сюда привели. А что ж, они нам теперь через Назарку вроде как и родные…

И невесело засмеялась.

— А всё же, брат Тук… Как насчёт нашей деточки, а? Куда она запропала?

Монах наставительно поднял палец:

— Главное, что не одна пропала, а с котом-хранителем, вот что. Ты это помни. Ежели бы тот, что нам пока неведом, желал бы Рыжекудрой Ирис зла — он не стал бы снимать с неё подчиняющий ошейник. Да и магию лишнюю на перенос фамильяра пожалел бы тратить, к чему ему лишние хлопоты? Тут ведь как получается, сестрица Мэг: вроде бы я и бессилен, ни узнать ничего не могу, ни сделать, но только знаю определённо: в хорошем месте наша дева. В спокойном. Ничего, что-то мне подсказывает, что совсем скоро мы дождёмся от неё вестей. А ты как думаешь, Назарий?

Вздрогнул и разлепив веки, Назар ошеломлённо помотал головой и брякнул:

— Завтра к полудню… Что?

— Э-э, да ты спишь уже… Ступай-ка, братец, на покой. И ты, отрок Пьер, ступай, намаялись оба. Большое дело сделали, но об том мы уж на свежую голову переговорим. Идите-идите, братцы…

Вздыхающая Мэгги перевела внимание на парнишек и повела в приготовленную для них комнатку. В просторной кухне, наконец, воцарилась тишина. Пёс, растянувшийся у очага и давно уже борющийся с дремотой, встрепенулся — и, подняв голову, выжидательно глянул на монаха.

Брат Тук ответил ему долгим тяжёлым взглядом.

— Эк вас приложило, ваше сиятельство, — наконец, сказал он. — Кому же это вы так помешали?

***

Отзеркалив взглядом, равным по тяжести Туковскому, пёс угрюмо отвёл глаза и опустил голову на вытянутые лапы, уставившись на пламя очага. Монах вздохнул.

— И сами не поймёте, как? Бывает… Впрочем, осознать в полную силу всё, что сейчас происходит, вам сама животная натура не позволяет: перебивает натуру человечью. Это мне знакомо: пришлось как-то побывать в чужом обличье, науки ради; так я до сих пор помню, каково это — бороться со зверем. Чтобы его обуздать и заставить служить себе, нужна воля; в вас она есть, граф, так что соберите её в кулак и терпите, недолго осталось.

Внимательно выслушав, пёс повёл ухом, глянул искоса, будто с надеждой.

— Да просто вижу, что чары на вас не пожизненные, — пояснил монах, словно в ответ на не прозвучавший вопрос. — И что важно — не условные, как иногда бывает. Дескать, собачья шкура слезет лишь при поцелуе прекрасной девы, или при смерти кровного врага… Благодаренье Богу, на вас такого условия не навесили, а то ищи теперь эту деву невесть где; а кровников за вами вроде не водится, по благородству души-то.

Пёс нетерпеливо рыкнул, словно продолжая диалог. Стороннему наблюдателю чудно было бы слышать их беседу. В затемнённой большой кухне разговаривали, как давние знакомые, звери и человек, причём первый, похоже, общался мысленно, второй без труда считывал его безмолвную речь. Хорошо, что неоткуда было взяться этому наблюдателю, не то счёл бы святошу безумным.

А может, и не счёл бы, вспомнив о его удивительных возможностях…

— Да что тут понимать-то? — пожал плечами Тук. — Природа наложенных на вас чар, брат мой, такова, что я их снять не могу: слишком уж похоже на магию старых богов, а я, признаюсь, маленько не дорос до противодействия таковой. Тут нужен иерарх высочайшего уровня, не меньше архиепископа, в крайнем случае — сам Папа… Но это уж, когда всё запущено, а у вас совсем иное дело. Сей пёсий облик, как я вижу, временный, уже постепенно размывается, и протянет не далее, чем до утра. Вот я и говорю: наберитесь терпения. А потом, когда станете прежним, на досуге поразмыслите, к чему это неведомый мне чароплёт над вами этакое учудил: вроде и без зла, раз обратил не навечно, да так небрежно, мимоходом, будто отвратил вас от чего-то. Или поучить хотел? Знал бы вас хуже, подумал бы, что вы ему надерзили, но… Впрочем, чем божество древнее, тем больше чудит. Однако, брат мой, не сочтите за труд, придите потом к нам. Брат Михаил проверит, не осталось ли на вас каких-то скрытых гостинцев. Бывает, что навешивают недоброе, а срабатывает оно на потомках…

Сдержанно зарычав, пёс поднялся, встряхнувшись. Бросил яростный взгляд на заднюю лапу, дёрнувшуюся было почесать за ухом. Ударил в пол лапой передней. Сильно ударил, со значением.

— Определённо, — ответил монах твёрдо. — Не дольше утра. И… постарайтесь в момент оборота не попасться обывателям на глаза. Потому что будет вам тогда очень и очень худо, а когда корчится в муках получеловек-полузверь — это, скажу вам, жуткое зрелище… Горожане перепугаются, хорошо, если просто побьют и к нам в Инквизицию доставят, а ведь могут сразу и за ножи схватиться. Поясню: обратное превращение, каковое будет в вашем случае, очень болезненно. По неведомым нам пока законам, оборот из существа малого размера в более крупное всегда отнимает куда больше сил и здоровья. Я так думаю, из-за того, что телу приходится спешно наращивать объёмы: кости, мышцы… Хорошо бы вам прямо сейчас пойти со мной к брату Михаилу: он знает особенности оборотней, он поможет.

Он прислушался, покачал головой:

— Или немного позже: кажется, нам принесли интересные вести…

В дверь торопливо постучали, и вот уже на кухню через неплотно приоткрытую створку деликатно просочился щупленький брат Бруно, тот самый, из дозора, дежурившего у выхода из катакомб. Физиономия его сияла.