Компас черного капитана - Юрий Погуляй

Я согрелся. Наконец-то согрелся. Сейчас я совсем не чувствовал холода и даже чуточку вспотел, пока бежал вдоль канала за кораблем Джея. Лайары и скорты внизу ползли по своим делам, иногда подолгу маневрируя, чтобы пропустить встречные суда. Пару раз застревал и ледоход убийцы. Тарахтящие машины неуклюже пятились, объезжали друг друга, создавая затор. Судьба в очередной раз оказалась на моей стороне.

Когда Данер свернул в канал к Трущобам, я испытал настоящий подъем сил. Пулей дальнобоя домчался до ворот, напоминая из-за безумного количества поддевок обезумевшего пухлого медвежонка. Скучающие стражники, безрадостно покинув сторожку, осмотрели мой пропуск, и старший махнул рукой, приказывая открыть дверь в воротах. Та хрустнула, загудела, и я припустил со всех сил вдоль ограждения, пытаясь прикинуть, куда дальше отправится Звездный Головач и какой из навесных мостов мне может понадобиться.

Данера я встретил на своем посту на третий день после того, как мы поселились в затхлой комнатушке трактира под названием «Зимовье». Тесная, с двумя лежаками (между ними и встать-то непросто). Без окон, в углу печка, за которой довольно бесцеремонно следил один из помощников хозяина. Он не стучался, не здоровался, выглядел раздраженным и тщательно делал вид, что вся его возня — это великое одолжение нам.

А прошлой ночью он нас и вовсе разбудил, чтобы подлить чуточку энгу в воду, оставшуюся от растаявшего куска льда. Мы проснулись на пару минут, наблюдая, как недовольный жизнью мужчина с фонарем на груди чиркает огнивом, а затем провалились в сон. От стены тянуло холодом.

Комната в доме Раска ан Гетера казалась мне сказочной обителью. Даже покои «Теплого Стана» были уютнее, чем наша новая берлога.

Два дня назад пятнадцать монет перекочевали в лапу Эльма, который отнесся к дани подозрительно равнодушно, думая о чем-то своем. Пить он, надо отметить, перестал. Наверное, понял, что пришло время остановиться. Ведь зима скоро закончится, а с тем и наши выплаты.

Через три дня мы надеялись отдать последнюю часть долга. Но пока нам опять не везло. Трактир «Зимовье» стоил нам по монете в сутки плюс еда. На рынке, как назло, никому помощники не требовались, и потом мы лишь теряли деньги без шансов накопить нужную сумму. Так что сегодня у нас в кармане было всего двенадцать монет и десятка полтора грошей.

Мне то и дело вспоминался день похорон. Если бы я тогда усмирил гордыню и взял предложенные деньги… То все бы уже закончилось.

Вообще за эти три дня произошло не так уж и много. Фарри попытался поговорить с Шэлли, но старик забросил торговлю и теперь держал девушку под домашним арестом, не отпуская ее даже в теплицу. Дважды мой друг приходил к ферме и дважды возвращался оттуда несолоно хлебавши. Я же днем, после тщетного прохода по замерзающему рынку (в поисках проклятой работы), отправлялся в порт, в надежде найти корабль, на который села Лайла. Во второй свой поход я нашел стоящую на пристани «Звездочку». Красивый трехпалубный шапп серого цвета держался в ряду прочих судов и отличался лишь выбитым на борту названием да грубо намалеванным, потрескавшимся от времени и морозов изображением звезды о девяти концах. Растормошив угрюмого моряка, несущего вахту у трапа, я попросил его позвать Коротышку. Караульный лениво постучал в железную дверь входа и парой грубых слов передал, что Яки ждут на поверхности. Когда мой тюремный знакомый появился, несмотря на то что ему пришлось выйти на мороз, он встретил меня тепло и поспешил успокоить, убедив, что договор в силе. Также он пообещал замолвить за меня и Фарри словечко перед капитаном. Но предупредил, что уже на следующей неделе они собираются отчалить и отправиться на юг.