Пепел острога - Сергей Самаров

Шаман опять начал задыхаться, должно быть, от собственных воспоминаний, вызвавших волнение, и даже встал и руки перед собой, как плети, повесил, чтобы дыхание восстановить, и свободно помотал ими. Это, кажется, помогло. И Смеян продолжил:

– Гунналугу Всеведа сильно мешает. Никто не знает, какая она сильная. Даже Гунналуг, наверное, не знает. Она меня даже под волшебной сетью почувствовала, я заметил это. И стала колдуну сильнее мешать, хотя волшебная сеть и должна ее полностью от всех миров отгородить. Но она сумела частично пробиться. Нашла, наверное, дыры, которые колдун заделать полностью не сумел. Они вместе с Заряной заговоры читали и мысли его путали. Заряна слова матери повторяет, а колдун не понимает, что Заряна это может делать. Он думает, что Всеведа безопасна и никто ее заменить не сможет. А Заряна, оказывается, смогла. А Гунналуг не понимал, в чем дело, и оттого злился. Он думает, что я его издалека атакую. Он привык, что сопротивления не встречает. С ним давно никто не соперничает. И потому ему трудно. Колдунам нельзя злиться. Со злобой много сил выходит. А он злится. Когда первого ворона во дворе застрелили, у колдуна пальцы на руке шевелиться перестали. Как раз те пальцы, которыми он в воздухе магические огненные треугольники рисует. Жалко, что ненадолго. Я мысли его прочитал. Он швыряется мыслями и совсем их не держит. Не может удержать со злобы. А с мыслями тоже силы вылетают. Так скоро совсем ослабнет, и его голыми руками можно будет взять.

Смеян опять замолчал, переводя дыхание. Подошла и села рядом с ним волкодлачка. Шаман погладил ее по спине и снова поднял голову. Оборотни могут силу не только отнимать, но и давать. Смеян силу волкодлачки принял. А она сама рада была силой поделиться, чтобы услышать что-то о матери.

Сотник Овсень воспользовался моментом и задал вопрос:

– А где Всеведа с Заряной?

– В драккаре сидят. Между скамейками гребцов. Где и другие пленники, но только в стороне. Пленники Одноглазому принадлежат, а Всеведа с Заряной – Гунналугу. И колдун не хочет, чтобы она с другими общалась. Всеведа сильная, она могла бы всех гребцов остановить, весла сломать и шторм наслать могла бы, и драккары на берег выкинуть, но опять та сеть, что колдун еще в лесу на нее набросил, не дает. Сеть сильно мешает Всеведе. Ее заговоры только с трудом пробиваются наружу. Но Заряна без сети. Мать заговор шепчет, Заряна повторяет, и они дело делают. А Гунналуг не понимает, что происходит. Он думает, что его сеть все выдержит, а заговор откуда-то издалека идет. И боится того, кто издалека заговоры шлет. Он сам издалека сильно навредить не может, может только следить. Один раз попробовал, когда светильник уронил, так сам после этого упал и едва встал. Очень ему больно было. Больше не пробует. А другой его атакует, он думает, издалека. Думает, что это я. Из верхнего мира. И жалеет, что не убил на берегу, когда мог.

– Ты не мог со Всеведой поговорить?

– Нет. Это было бы заметно. Чайки с мачты не спускаются. Но я мысль послал, что ты уже идешь за ними. Всеведа поняла. Она ждет и тебе поможет. Но она без своей книги тоже не все знает. И с Гунналугом ей трудно тягаться. А тому тоже книга нужна. Он каждый день показывает Всеведе нож и предлагает нож обменять на книгу. Но Всеведа ведает, что он обманет.

– Какой нож? – спросил стрелецкий десятник, который не знал о первом камлании Смеяна и ничего про нож не слышал, но сразу догадался, о чем речь.

– Тот нож, который оставил Добряну такой. – Шаман снова погладил волкодлачку и принял новую порцию ее силы.

– А какая книга? – спросил конунг. – У меня от матери много книг осталось. Большинство на греческом языке, но есть и на мертвом римском[123], который в наших краях никто не знает. Даже я выучить не успел. Может, там нужная есть?.. Кто знает, что за книга нужна колдуну? Если покопаться в доме, книг можно много разных найти…

– Нет, там ее быть не может. Это книга моей жены. На старинном нашем языке, который тоже мало кто знает, – объяснил сотник. – На языке земли Туле. Там обо всем сказано. Гунналуг специально за этой книгой в наши края отправлялся. Это книга для ведающих, и колдуну ее давать в руки нельзя, иначе он может весь мир загубить. – Овсень сказал даже больше, чем знал, но сказал это, чтобы юный конунг осознал важность миссии славян и не думал, что они отправляются в дальний путь только для того, чтобы ему помочь.

– А где книга? – поинтересовался любопытный Ансгар.

– Сгорела в пожарище. Вроде бы сгорела. Точно никто не знает.

– Жалко. Найти бы ее, и с ее помощью в веревку скрутить Гунналуга, пока он нам не помешал. А он мешать будет сильно, я чувствую.

– Пока мы сможем скрутить его только в песочную веревку[124], – сказал сотник. – Среди нас нет ведающих. Даже Смеян не ведающий.

– И из огня ее даже я не смогу вернуть, – заметил шаман. – И даже Всеведа не сможет. Но она все равно не отдала бы. Гунналуг – зло. А с этой книгой он стал бы всемогущим злом. Эта книга может только добрым людям принадлежать. Даже хорошо, что сгорела, а то могла бы натворить бед, если бы не в те руки попала.

– Я вот чего не пойму. А почему колдун за нами следит? – задал вопрос десятник Велемир. – С какой стати? Что он может о нас знать, чтобы присылать сюда своих вестников? Как он догадался, что его преследовать будут? Он что, после каждого набега такой осторожный?

Шаман долго искал ответ.

– Я и сам себя об этом же спрашивал. От сгоревшего Куделькиного острога остались в воздухе какие-то нити. Колдун их чувствует. Он не преследования боится, мне кажется. Он что-то еще ищет. И не верит, что книга сгорела. Иначе зачем бы каждый день показывал Всеведе нож? И все нити, что от Всеведы и к ней тянутся, пытается проверить. А на все сил надо немерено, потому что людей они захватили много, нити ко всем тянутся, и попробуй понять, какая к Всеведе идет, какая к другим. Каждая мысль о пропавших родных – это новая нить, за которую колдун цепляется. И уже оторваться не может. Он, как паук в паутине, но сам в своей паутине может и запутаться. Он ищет нить к книге. И теряет силы, потому что это трудно. А вы, уничтожая его посланцев, каждый раз ослабляете его еще сильнее. А Всеведа своими заговорами, которые Заряна повторяет, это ослабление запекает, и Гунналуг не может восстановиться. Я так думаю, что если все будет так продолжаться, то к нашему приезду я сам смогу с колдуном потягаться. У нас силы будут уже равные. Может, и Всеведа к тому времени от сети освободится. Тогда и я не нужен буду.