Отбор драконов для серой мышки - Лидия Миленина

— Так, а чего метаться. — вздохнула я. — Нужно ему идти за женой. Он же любит ее до сих пор, уверена! Иначе не давал бы обет безбрачия! И женился бы снова! И, уверена, даже если Грайдиана ничего не вспомнит, то все равно согласится быть с тем, кто живет в ее сердце.

— А вот я не уверен, что он выберет это прямо сейчас. Скорее будет хотеть бежать за ней, но не побежит. По очень простой причине.

— По какой же?

— Да потому что того, кто копает под Золотых драконов, менталиста этого, мы еще не нашли. Эргон и так за тебя переживает. Его просто раздирает от того, что не может обеспечить безопасность дочери. А тут появится еще одно его «слабое место», по которому захочет ударить неведомый враг. Его любимая жена. Так что думаю, Эргон будет мучиться и откладывать операцию по возвращению жены до тех пор, пока не закончится отбор и . или пока мы не изловим врага. А лучше - и то, и другое.

— А значит, мне нужно форсировать отбор, — сказала я. Вздохнула, пустила слезу. — Чтобы все произошло быстрее.. Пусть уже все закончится, и Эргон будет счастлив. Ради этого я за кого угодно замуж пойду!

— Благородная ты, моя Алиска, — очень по-взрослому улыбнулся Гриша. — Ну, хочешь ему помочь - делай так. Только за кого попало замуж не ходи. Ходи за кого надо. И. поверь мне. я уверен. так лучше для всех.

— Это почему? — внезапно взъелась я. Всезнание нашего менталиста и его взрослый покровительственный тон внезапно начали бесить.

— Да потому, Алиса, что не должна ты быть с Эргоном! — не испугался моих эмоций Гриша. — Потому что. Я не нарочно, но я же все вижу! Это не то чувство, что нужно! Ну то, что ты к нему чувствуешь. У тебя к нему такая. универсальная любовь. Абсолютная что ли. И ты можешь любить его как отца, как мужчину, как брата, как друга близкого. Как угодно. И всегда будешь. Как вот. я тебя!

— Что?! — изумленно переспросила я.

«Как вот я тебя!» — эхом отозвалось у меня в душе и разуме.

— Да не фигей ты! — улыбнулся Гриша и мельком ободряюще коснулся моего плеча. — Ну да, я люблю тебя, давно, с детства. Вот так люблю - как ты Эргона. Этой самой универсальной любовью, — он задумчиво опустил глаза. — Я могу быть тебе и другом, и братом. и еще кем угодно близким. Ну, и мужем тоже мог бы быть. Только ты достойна другой любви, сама понимаешь!

— Это какой? — растерянно спросила я.

Вот так... Гриша мне, наконец, признается в любви. Только, похоже, не в той любви... Ведь он даже не смущается.

— А вот другой. Той, что между мужчиной и женщиной - и без компромиссов! — чуть-грустно улыбнулся Гриша. — Эту нашу универсальную любовь можно пустить в любое русло. И в личное тоже. Как вариант. Будет хорошо. Но без. особых искорок. А есть другая любовь. Она изначально предполагает личное. То самое. Вот я могу быть тебе другом, а тот, кто любит тебя этой другой любовью - нет. Он может быть тебе только . твоим мужчиной. Ну, или несчастным, отвергнутым тобой. В ней всегда есть особый огонек, особая искра. Та самая. Впоследствии в этой любви появляются акценты. Где-то и дружба, где-то - что-то покровительственное. Но уже потом, как акцент, не такая «универсальность», что можно пустить свою любовь в «любое русло». Вот эта, другая, любовь и нужна тебе, я думаю. А я. и Эргон. никуда не денемся. Будем рядом.

— И кто же это - тот, кто любит меня «этой другой любовью»? — спросила я, уже совсем не зная, что мне чувствовать.

То ли радоваться, что Гриша любит меня, но эта любовь не приносит ему мук - ни ревности, ни боли. Хотя. кто знает.

То ли испытывать досаду, что как раз той «личной», «половой» любви у него ко мне нет.

— Да я не про кого-то конкретного, — ответил Гриша. — Я гипотетически. Хотя.

— Ну, ты говори, если знаешь! — я легонько ткнула его кулаком в плечо. — Если кто-то сгорает от «той самой» любви ко мне - скажи мне! А то знаешь ли, твоя «универсальность» не лучшим образом влияет на женскую самооценку!

— А у тебя с ней последнее время проблем нет! Слишком много вокруг тебя драконов увивается! — показал мне язык Гриша. — Не скажу! Сама разбирайся со своей личной жизнью! Кого выбрать - я тебе не советчик!

— Это почему?

— Да потому, что не нужна мне эта власть. — неожиданно печально вздохнул Гриша. — Ведь я скажу - ты и будешь думать, как я говорю. Мой авторитет от этой ментальной силы очень повысился. А в делах любви нужна осторожность. А то повлияешь - и будешь мучиться совестью всю оставшуюся жизнь.

— Мудрый ты стал по самое «не балуйся»! — попробовала развеселить его я.

— Во многой мудрости - много печали, — серьезно ответил Гриша. Уже не первый раз в этот день мне цитировали «Книгу Экклезиаста». — Это правда, Алис. Мне пришлось повзрослеть за пару дней. Теперь многое, что было раньше, такой ерундой кажется.

Я промолчала в ответ, с пониманием глядя на него. Откинулась в кресле, потом доверительно сказала:

— Я тоже, Гриша. С тех пор, как начался этот отбор, и на меня начали покушаться, я тоже. Повзрослела. Как-то все изменилось. Даже жалко старых комплексов и сомнений. С ними жизнь была как-то легче. Когда самое страшное - это то, какое впечатление ты произведешь на людей (или драконов), когда думаешь о такой фигне. жизнь намного легче, чем когда идет гонка на выживание тебя и страны, за которую ты частично отвечаешь. Когда в любой момент могут убить тебя или кого-нибудь, кто тебе дорог. И у тебя просто нет времени думать о такой ерунде...

— И верно, повзрослела тоже, — криво улыбнулся Гриша. — Слушай, я тебе вот что скажу. Как выбрать того, кто тебе нужен. Есть у меня один способ.

Он запрокинул голову вверх и мечтательно посмотрел в усыпанное звездами небо. Звезды были яркие, как в нашем мире на юге, но ничего особенно фантастического в них я не нашла.

— Видишь звезды? — продолжил Гриша.

Я с улыбкой кивнула.

— Так вот, смотри на них иногда. Тот, с кем они вдруг засветятся ярче, замигают, как гирлянда на новогодней елке - тот, наверняка, и есть тот самый. Уверен, с Эргоном ты много что чувствовала. Но звезды у тебя с ним ярче не сияли...

А ведь и верно не сияли ярче, подумалось мне. Много что было. Но этого - не было.

— И все же. Знаешь, когда ты рядом, мои звезды светят немного ярче. — вдруг очень тихо сказал Гриша. И замолчал надолго.

А я не знала, что ответить. Мои звезды так и оставались просто звездами.