Стоять, бояться! Ревизор в академии - Леси Филеберт

- Не в этой жизни, дружище. Не в этой жизни.

Ильфорте допил чай и направился к выходу из своего кабинета, находящегося на верху самой высокой башни академии Армариллис.

- Идем, Заэль. Пока они там с Агнессой развлекаются, нам с тобой придется поскучать и сделать всю черновую работу. Должен же сейчас кто-то вместо Эрика направить инквизиторов в нужное русло? В конце концов, если я просчитался, Армариллис и Генеральный Штаб в самом деле сегодня падут, тут я ни капельки не преувеличивал, когда Эрика раскачивал. Так что придется нам всем немного напрячься.

- Кстати, надо нам с тобой еще подумать над тем, кого бы из наших воинов в Генеральный Штаб на постоянной основе внедрить. Мы не можем все действия контролировать дистанционно. Надо бы заняться этим серьезно и навести там порядок.

- Не в ближайшее время и даже не в ближайшие годы. Нынче нам не до этого.

- Да понятное дело, - вздохнул Заэль, спускаясь по винтовой лестнице. - У нас сейчас все опытные задействованы, а среди молодежи подходящих кандидатов пока нет. Но надо будет подумать над этим.

- Есть у меня одна идея, - загадочно улыбнулся Ильфорте. - Но ее актуальность зависит от исхода сегодняшнего дня. Если сегодня все пройдет, как я задумал, то лет через двадцать в Генеральном Штабе будет кому навести порядок.

Глава 38. Детки в клетке

[Элли]

Вдох. Выдох. Медленный, рваный.

Дышать очень тяжело и больно.

Мысли обрывчатые, как короткие предложения.

Больно. Голод. Ярость.

И так по кругу сотню раз.

По венам как будто растекалось что-то темное, вязкое, тошнотворное. Оно отравляла магическую Искру и пробуждало во мне что-то очень черное. Что-то дурманящее, зомбирующее, подавляющее волю.

Открыла глаза, но зрение меня подводило. Все расплывалось и почему-то немного двоилось. Это раздражало.

Всё - раздражало.

Эта темнота вокруг, эти рычащие звуки со всех сторон, эти мерзкие запахи боли и страха, эти толстенные металлические прутья клетки, в которой я была заперта. Явно заговоренные каким-то особым образом, потому что подходить к ним не хотелось. Хотя я точно знала, что могла сломать прутья одной рукой.

Тело было тяжелым, неповоротливым. Оно плохо слушалось и не давало даже на бок перевернуться.

Слышала голоса, которые вроде бы перешёптывались, а мне было так громко, будто прямо в ухо орали.

Скривилась от болезненно громких звуков. Вынужденная слышать каждое слово.

- У нее на хвосте сидит ревизоришка, на кой ты ее сюда притащил?

- Ты же видишь ее потенциал. Она точно сможет.

- Она-то сможет. Но ревизор за ней припрется!

- Так нам же это только на руку, разве не так? Все по плану.

Мужчина ворчит, но в итоге соглашается.

- Рановато просто. Надо было попозже. Сегодня другие не готовы.

- Зато она готова. Я выждал нужный момент и сделал свою часть работы, чего тебе еще надо?

Мужчина снова недовольно заворчал, но уже по-доброму. Я попробовала разглядеть мужчин, но они, оказывается, были где-то далеко. Просто мой слух стал таким острым, что я могла расслышать каждое слово.

Медленно повернула голову, пытаясь оглядеться. Где я? Сложно так сразу сказать. Подвалы или катакомбы. Судя по запахам сырости - точно что-то подземное.

Я ничего не понимала, очень плохо осознавала реальность и только чувствовала, что рядом было много подобных мне. Очень, очень много. Погруженные временно в анабиозное состояние, они не давали о себе знать, но от них все равно исходила лютая аура беспросветной тьмы. Абсолютная чернота, тягучая и ядовитая.

Но откуда-то я знала, что наиболее ядовитая здесь только я.

- Гляди, очнулась! Быстро она.

- Я же говорил - она отличная. Она сможет.

- Одна? Я же сказал - другие не готовы.

- Другие больше и не нужны. Сам подумай - зачем?

- Да, её потенциал хорош…

Рядом раздались шаги, и некто подошел очень близко к моей клетке.

Я попыталась на нем сфокусироваться, но получалось не очень. Глаза выцепили только улыбку человека.

Эта жеманная улыбка мне точно знакома.

Я его вроде бы знаю, но сейчас не могла идентифицировать. Мой мозг сейчас был не способен вычленить эту информацию из памяти. Я просто не помнила имен, потому что мне больше не нужно было их помнить.

Нам - не нужно было их помнить.

Существо, которым я нынче была, не нужно помнить ничего, кроме приказов.

- Что, хреново? - спросил меня этот знакомец-незнакомец.

Его насмешливый тон меня бесил. И вызывал неадекватно резкую негативную реакцию.

Я резко подскочила к прутьям клетки в каком-то нечеловеческом прыжке и попыталась рукой дотянуться до горла мужчины. Почти достала, но в последнюю секунду он успел увернуться. Тут же отпрянула от прутьев, от которых как током шарахнуло. Больно. И это бесило.

- Осторожнее! - грозно произнес второй мужчина. - Лучше не провоцируй ее. У нее еще идет трансформация сознания, она пока неподконтрольна полностью.

Второй человек приблизился к клетке и тоже уставился на меня. Ну, я думаю, что уставился, потому что глаз его не видела, зато чутье и прочие органы восприятия мира у меня нынче работали на пределе. И они подсказывали: вот он, кто тут всем заведует.

Этот мужчина пугал. Он тоже был мне знаком, но я также не могла его идентифицировать. Мое сознание отбрасывало ненужные вещи, привычные обычному человеку. Это человек запоминает черты лица, рост, одежду. А мы ориентируемся только на магию и эмоциональный фон. Они абсолютно уникальны у каждого существа, человека. И только они имеют значение.

Этот мужчина - альфа. Я чувствовала это, чувствовала его неимоверную власть над всеми, кто сейчас спал в других клетках.

Его тон тоже бесил, как голос того, другого человека. Только этот еще больше бесил. Потому что он - альфа, а я - нет. Несправедливо!

Я лучше!

- Ну что, делаем ставки на нее тогда? Минут через десять можно будет выпускать.

- Так быстро?

- Хэй, она выдержала тройную дозу. Уже выдержала, раз не окочурилась сразу. Осталось найти баланс, подавить волю - и можно выпускать.

- На ком проверять будем?

- На Эрике и проверим. Если я все рассчитал правильно - а я рассчитал правильно - то нам будет достаточно завладеть только им. Дальше он все сделает сам.

- Это при условии, что он вообще придет.

- Придет, или она сама его найдет - неважно.

- А она найдет?