Миры Бесконечности - Акеми Дон Боумен

– Гил ничего не говорил, – обрывает Анника, и меня охватывает невероятное облегчение, отчего я тут же начинаю злиться. – Мы услышали, как принц Келан в Зале совета говорил, с каким нетерпением ждет фестиваль Кровавой луны. В том числе из-за того, что хочет вновь увидеть некую особу.

Щеки заливает румянец. И Тео слегка краснеет.

– Ты нарушила мой приказ, – продолжает Анника. – И действовала за моей спиной. И поставила под угрозу наши планы. Не говоря уже о том, что подвергла себя опасности.

От наступившей тишины начинает звенеть в ушах.

– Но, – переведя дыхание, говорит она, – не стану отрицать, что это может сыграть нам на руку.

– Ты не злишься? – боязливо спрашиваю я.

– О, я в бешенстве, – произносит она ласковым голосом, несмотря на яростный огонь в ее янтарных глазах. – Но у меня нет времени поддаваться чувствам. Особенно когда на носу фестиваль и необходимо выстроить план действий.

– Ты хочешь, чтобы я отправилась на фестиваль Кровавой луны? – Я удивленно смотрю на нее.

– Да, – отвечает Анника. – Я хочу, чтобы ты как можно ближе подобралась к принцу Келану. Раз уж он отчего-то привязался к тебе, нужно этим пользоваться. И если повезет, он начнет доверять тебе. Тогда ты сможешь разузнать у него о Ночи Падающей звезды и, возможно, о местонахождении Сферы.

Я кошусь на Тео. Возможно, я смогу узнать и о Мартине.

– Ты готова? – спрашивает Анника, серьезно глядя на меня.

– Да, – кивнув, отвечаю я.

– Хорошо, – произносит она и указывает на дверь. – Тогда не буду задерживать. У тебя всего несколько дней, чтобы создать платье.

* * *

Я сплетаю золотисто-зеленое платье из кружев и тюля. И вдобавок оно украшено столькими драгоценными камнями, что скорее напоминает произведение искусства, чем одежду.

Но когда я примеряю его и подхожу к зеркалу, то понимаю, что сделала платье, которое напоминает о танцующих в темном лесу огоньках.

* * *

Королева Офелия в платье цвета сапфира расхаживает из стороны в сторону, а тени клубятся у ее ног. Она поднимает голову, и даже в окружающей нас темноте я вижу, как выделяются ее острые скулы.

– Думаю, я бы простила его. Человека, который меня убил, – говорю я. – Нет, это не из категории «мне бы хотелось» или «я должна». И не потому, что все считают, что прощение – это проявление доброты. Этот мужчина не заслуживает моей доброты. Он причинил мне боль, и я ничего ему не должна. Но это не означает, что он не заслуживает чьей-то доброты. Возможно, у него есть родители, или друзья, или еще какой-то человек, который заботится о нем. Так что пусть это будет на их совести. – Я замолкаю на мгновение. – Но я ставлю на этом точку. Я прощаю его потому, что не хочу, чтобы нас что-то связывало. Даже в загробной жизни.

Она молчит.

– Я… я просто хотела, чтобы ты знала, – заканчиваю я.

Офелия поворачивает в мою сторону голову, а ее черные глаза выискивают в воздухе хоть что-то, за что можно зацепиться.

– Неужели тебе не хочется, чтобы он страдал?

– Не хочется, – уверенно отвечаю я. – Его страдания причинят боль кому-то другому. Мне от этого не станет легче. И не вернет меня к жизни. – Я пожимаю плечами. – Мне не хочется цепляться за то, что причиняет мне боль. Это часть свободы.

Ее рот приоткрывается:

– Ты хочешь сказать, что я несвободна?

– Ты ненавидишь людей. А ненависть – это тюрьма.

Она хмыкает и складывает свои изящные руки на груди:

– Вот только это не совсем так. Когда я столкнулась с людьми впервые, они вызвали мое любопытство. Мне нравятся вещи, которые не сразу удается понять. – Она наклоняет голову. – Но через какое-то время я поняла, что узнала о них все, что можно. Люди ограниченны и из века в век повторяют одни и те же ошибки. Может, ты этого и не видишь, но я защищаю Бесконечность от их жестокости.

– Не все люди жестоки, – возражаю я.

– То же самое можно сказать и о Колонистах. Но люди стали презирать нас с первой минуты, как мы появились здесь.

Я хмурюсь:

– Ты пыталась ужиться с нами?

– Пыталась. Но те, кто знал обо мне из реальной жизни, относились ко мне как к проказе. А те, что появились здесь раньше, – словно я вызывала у них омерзение. Я с легкостью управляла этим миром, а они смотрели на меня с ужасом, как на существо, которое необходимо контролировать. Я пыталась найти с ними общий язык, но… – Взгляд ее черных глаз устремляется вдаль. – Как я уже тебе говорила, люди не меняются.

Сомневаюсь, что всё из ее рассказов правда. Хотя какой смысл ей лгать? Но я никогда не узнаю, что произошло на самом деле, если не увижу воспоминаний людей, живших в Бесконечности до Первой волны. Если не увижу воспоминаний Офелии. А единственный способ сделать это – Обмен. Который происходит при личной встрече.

Так что нужно решить, верить ей или нет.

Я закрываю глаза и говорю то, в чем уверена:

– Я не хочу контролировать тебя. И никогда этого не делала.

А затем разрываю нашу связь. Но в последний момент до меня доносится:

– Как жаль, что люди всегда меняют свое мнение.