Наследники легенд - Ирина Шевченко

– Хватит, – попросил он тише. – Спать пора.

С утра настроение заметно ухудшилось, дорога сделалась тяжелее. Останавливался он теперь чаще, как будто специально оттягивал выход к Черте. Потом спохватывался, ругал себя и опять переходил на быстрый уверенный шаг. Но вскоре снова останавливался, придумывая очередной предлог.

– Не нужно тебе туда, – в лоб заявила Олья на одном из таких привалов. – Не выйдет из этого хорошего.

Он вздрогнул, восприняв эти слова, как пророчество.

– Страшно мне за тебя.

– Вот заладила: страшно! Скажи, что дрова колоть некому будет.

– Да какие уж там дрова? На тебя ж смотреть жалко, как ты топор берешь. Небось до кармана и в руках не держал. Молодой ты, неприспособленный, жизни не знаешь.

Жалеет. Ну не дура ли?

– Не пропаду, – буркнул он.

Нужно было идти дальше, но Истман отчего-то не торопился. Порылся в сумке, в которую он бросил более-менее целые вещи для дороги, а Олья наложила сухарей, головку козьего сыра и каких-то душистых травок. Вынул маленький узелок.

– На вот. – Он швырнул целительнице пуговицы, срезанные с бесполезных тряпок, в которые превратились императорские наряды. Всего две – остальные самому нужны. – Это серебро. Решишь за Чертой остаться, пригодится. А вернешься, дашь тем, кто в Город поедет. Пусть выменяют тебе… чего-нибудь…

Потом, когда уже пошли, подозвал к себе Сайли и велел пацану присмотреть, чтобы бабка не отдала кому-нибудь подарок. С нее станется.

В этот раз Истман даже не заметил, как миновал Черту. Наверное, оттого, что не думал ни об убийствах, ни о крови, а в голове путались бредовые мысли, тени проигнорировали идущих по сумрачным тропам людей – он не заметил ни одной. Хотя, честно сказать, и не высматривал.

А там, на другой стороне, захлебнулся льющейся отовсюду жизнью. Права была травница. Землю целовать, конечно, не стал, но простоял не меньше пяти минут с идиотской улыбкой, любуясь раскинувшимся впереди лесом, слушая пение птиц и шелест листьев. Все это было и там, за Чертой, и лес, и птицы, но здесь оно было… было… Истман не смог подобрать слов. Но если кто-нибудь однажды спросит у каэрского императора, был ли он когда-нибудь по-настоящему счастлив, он с уверенностью сможет сказать: да.

– Давай, – нарочито равнодушно сказал он Ольгери, – иди, куда тебе там. А я уж сам.

– Тут до Кургана одна дорога. Если только лесом напролом не попрешь.

Пришлось топать рядом и дальше. Можно было вырваться вперед или, наоборот, отстать, да глупо как-то выходило.

Через полчаса целительница остановилась, что-то почуяв. Предупреждающе махнула рукой, но опоздала: навстречу им уже вывернули из-за крутого поворота люди. Немного, человек десять, но все при оружии. А самое плохое – Истман узнал этих людей. По крайней мере, одного из них, грузного бородача с коротким мечом на поясе и толстой серебряной цепью на груди.

– Постой. – Он придержал Олью за руку и оттянул к обочине, почти в самые кусты. – Пусть пройдут.

Истман поздно осознал свой просчет. Время в кармане бежало быстрее. Брунис, как он и ожидал, нашел ложную усыпальницу и знаки и отправился в пустоши на поиски настоящей. Но случилось это не два месяца назад, и даже не длань. Тут, в большом мире, прошло всего несколько дней.

Солдаты вскинули арбалеты, но скорее по привычке. Вряд ли бородатый селянин, женщина в бедном платье и прижавшийся к ней мальчишка могли вызвать подозрения. Истман опустил глаза, чтобы не выдать себя взглядом.

Но он забыл еще кое-что. Магу не нужно зрение, чтобы узнать. Брунис замер, даже на расстоянии было видно, как удивленно приподнялись густые брови, а потом воздух вокруг сделался похожим на вязкую смолу, превращаясь в ловушку.

– Что ж ты за тварь такая неубиваемая?!

Но ему не нужен был ответ на этот вопрос. И Истман живым ему был ни к чему. На ладони мага зажглась багровая искра, но за миг до того, как она полетела к своей цели, зазвенело в ушах, будто лопнула, натянувшись, стальная струна, разорвались невидимые путы, и толкнуло в плечо: «Беги!»

Сзади лес – беги, не останавливайся. Повезет, не найдут.

А впереди, медленно, словно в дурном сне, опускалась на землю черноволосая полуэльфийка. Но прежде падали вниз тяжелые алые капли…

– Ба-а-а! Гады вы! Гады! – И вперед оскалившимся волчонком на застывших на дороге людей.

Дрогнула рука непонятно чего испугавшегося солдата. Просвистел арбалетный болт. А в отряд набирали лучших – такие не промахиваются.

Истман сам не понял, откуда взялся в руке костяной нож, когда успел вытащить из-за пояса. Не знал, зачем рванул, как и Сайли, вперед. Глупо.

Следующая огненная искра ударила в грудь, сбила с ног, выжгла кровавую дыру…

– Не сдох еще?

Не сдох. Но ты подойди поближе, подойди… Не хочет – не дурак. Сейчас ударит еще раз со стороны…

Из последних сил человек поднялся на локте и резко выбросил вперед руку. Пролетев по воздуху, костяной нож вонзился в живот мага. Бородач взвыл, схватился за рукоять…

Истман знал, что сейчас будет. Брунис выдернет нож, с силой швырнет обратно, и костяное лезвие воткнется в плечо. А потом маг сожжет его дотла, чтобы наверняка. Он знал это так, словно все уже случилось…

Но пока… пока нож пил силу колдуна, а кольцо наполняло ею тело. Несколько мгновений вседозволенности…

– Ах ты ж…

И нож уже летит в обратном направлении. Один удар сердца, и все закончится.

Для всех, решил Истман, собирая в комок вырванные у мага искры дара. И гори оно все… синим пламенем!

Как жаль, что уже ничего не исправить, не изменить, не повернуть время вспять…

Сначала в плоть вонзилось костяное лезвие. Затем он ослеп от яркой вспышки.

А потом наступила тьма.

Первые мгновения она была густой и непроглядной, как ночь в кармане. Тянулись минуты, часы, может быть, даже годы, а вокруг не было ничего, кроме этой всепоглощающей тьмы. Но затем где-то вдалеке забрезжил неяркий свет. Он приближался, постепенно заполняя собой черную пустоту, и пустота уже переставала быть таковой, превращаясь во что-то… Что-то твердое под ним – наверное, пол. Вверху – потолок. Если повернуть голову влево, можно увидеть округлую каменную стену. А если вправо…

Это был эльф. Блестящие золотом волосы, большие голубые глаза, чуть вытянутые к вискам, острые уши. Невероятной, даже для эльфа, красоты лицо и ледяная улыбка.

– Кажется, ты что-то сказал о времени?

Под Истманом действительно был пол, холодные мраморные плиты. Вверху – потолок в разноцветных разводах. А в большом круглом зале без мебели и каких-либо украшений находился лишь этот странный эльф. Первым делом бывший правитель увидел его ноги в сандалиях – переплетение кожаных ремешков и золотых цепочек, позвякивающих при каждом шаге. Потом поднял взгляд, чтобы рассмотреть худое юное лицо, ледяные глаза и брезгливо кривившиеся губы. Волосы длинноухого золотистыми волнами стекали по плечам и спине, обтянутой ярко-синим шелком платья с длинными, прячущими кисти рук рукавами и широким подолом.