Настоящее напряженное - Дейв Дункан

Колган Адъютант и Злабориб Воевода вышли. Дош сидел молча, накрепко привязанный запястьями и лодыжками к стулу. От страха, холодившего внутренности, его мутило.

Д’вард снова ссутулился, уронив голову на руки. Спустя долгую минуту он поднял взгляд и с трудом улыбнулся.

– Не бойся, – прошептал он. – Я не Тарион.

Конечно, он не Тарион, но даже от одного воспоминания о принце становилось дурно.

– Что ты собираешься сделать со мной? – Дошу сделалось стыдно – его голос предательски дрожал. – Ты ведь не оставишь меня таргианцам?

– Нет! Ну конечно, нет! – Освободитель устало выпрямился. – Я только не хочу, чтобы ты побежал в храм доносить все это Тиону. Что бы ты и сделал, ведь правда?

Дош боролся со словами, которые застревали у него в горле.

– Но… но. Полководец! Ты ведь не думаешь, что можешь утаить то, что происходит, от бога?

– Еще как думаю. Да, могу – хотя бы на время. – Он слабо улыбнулся. – Я знаю о богах больше, чем ты, мой мальчик! Скажи, зачем Тиону твои донесения, если боги и так все знают, а? Я не думаю, чтобы он известил об этом врага, но как знать? С тобой ничего не случится, если ты будешь вести себя хорошо.

Он с усилием встал и, переставляя ноги, как дряхлый старик, поднялся по лестнице.

Дош напрягся, пытаясь разорвать или растянуть путы – безрезультатно. Возможно, ему стоило бы положиться на обещание Д’варда не бросать его, но он хотел бежать. Приказ его господина жег его, заставляя рваться в храм с донесением об изменившихся обстоятельствах. Ну и, конечно, само по себе сидеть связанным уже было изрядной пыткой.

Он огляделся по сторонам. Должно быть что-то… Да, вон в углу, где он сидел во время совета, возвышается груда железного лома. Если он оттолкнется ногами, он может опрокинуть стул на спинку. Тогда он переломает себе руки. Нет, придумаем что-нибудь другое.

Если он перенесет вес на ноги, то он сможет перемещаться по комнате подобно улитке, таскающей свою раковину на себе. Ему оставили немного свободы движений в плечах, и если он качнет стул чуть-чуть назад, а потом резко рванется вперед, он сможет раскачать его достаточно, чтобы…

– Прекрати! – послышался голос.

Он послушно прекратил.

Рядом с ним стояла девушка с увесистым деревянным обломком в руке.

– Стукни его по голове с силой, достаточной, чтобы разбить глиняный горшок, – так мне сказал Д’вард.

– И стукнешь? – спросил он.

– Да.

– Тогда, пожалуй, мне лучше вести себя хорошо.

До сих пор он встречался с Исиан только два или три раза, а разговаривал и того меньше. Ему вполне хватало и Ангуан, а для разнообразия были подружки куда безопаснее, чем Исиан Яблочница, – хозяйка Д’варда выше любых посягательств.

Что-то было в ней новое… волосы. У нее были потрясающие каштановые волосы, которые она обычно собирала на затылке в огромный пучок. Он часто пытался представить себе, как она выглядит с распущенными волосами и каково, должно быть, играть с ними. Теперь она обрезала их. Преступница! От этого она казалась еще моложе. От этого она казалась мальчишкой, ибо роста она была невысокого, а сложения худого. У нее был маленький, покрытый веснушками носик. Она носила длинное платье из какого-то темного материала – едва заметная тень в надвигающихся сумерках. Впрочем, он достаточно хорошо видел ее, чтобы заметить твердо сжатые губы, так что он решил, что она вполне способна выполнить свою угрозу. Огонек в ее глазах позволял предположить – она выполнит ее не без удовольствия. Мальчишка, да и только.

– Присаживайся, – сказал он. – Я никуда не убегу.

С минуту Исиан серьезно думала, потом села на штабель досок, где раньше сидел Д’вард, не сводя с Доша глаз и продолжая сжимать в руке свою дубину.

– Нам придется провести некоторое время вместе, – заметил он.

– Наверное.

– Расскажи мне о себе.

Она продолжала смотреть на него, как на пустое место.

– Что тут рассказывать? Это был мой дом. Когда его забрал Д’вард, он получил вместе с ним и меня.

– Что случилось с твоей семьей?

Довольно долго она не отвечала, но когда заговорила, голос ее звучал все так же ровно.

– Мои дядя и тетя скрываются где-то в лесах. Мой двоюродный брат погиб в бою за город.

Как всегда, Д’вард оказался прав. Партизаны держали женщин в курсе событий; женщины, влюбившиеся в своих новых господ, передавали эти новости им. Исиан не могла не стать одной из таких предательниц. Перед обаянием Освободителя не устояли даже воины в два раза старше ее. У юной хозяйки не было никаких шансов.

– Прости, – вздохнул Дош. – Нет, правда, мне жаль. Не я начал эту войну. Я даже не воин.

– Я знаю. Ты был игрушкой другого принца.

Он удержался от замечания о том, что она точно такая же игрушка, только Д’варда.

– Ты неплохо осведомлена.

– Мы, женщины, любим болтать.

Он так и не понял, что это, шутка или просто цинизм. Какую часть своей жизни поведал он Ангуан, и сколько она выболтала другим лемодианкам? Исиан мало изменилась за это время. Она была совсем еще ребенком, но каким-то образом он ощущал, что имеет дело с очень проницательной женщиной.

– Что еще тебе известно обо мне?

– Что ты лжец.

– Все мужчины лжецы!