Бродяга Гора - Джон Норман

— Кто там? — повторил часовой.

— Посланец Рагнара Воскджара! — сказал я. — Я привел авангард его флотилии, высланный вперед.

«Авангард» состоял всего из четырех кораблей, причем на трех из них не было никого, кроме нескольких матросов, обеспечивавших плавучесть. Тасдрон арендовал их в Виктории под предлогом перевозки партии сырья на пивоварню Люциана, находившуюся близ Фирны, к востоку от нашего города. Трактирщики поддерживали с пивоварней постоянные отношения, так что это не должно было вызвать никаких подозрений.

— Корабли Рагнара? Так скоро? — удивился человек на стене. — Мы ждали вас дней через десять.

— Это только авангард, — повторил я. — Остальные подойдут позже, но и они отстают от нас только на пару дней.

— Я смотрю, этому Воскджару не терпится позабавиться, — рассмеялся стражник.

— На реке полно городов, которые давно пора сжечь, — в тон ему откликнулся я. — На складах у купчин залежалось всякого добра, а их женщины ждут не дождутся, когда мы наденем на них свои ошейники.

— А как вам удалось прорваться за цепь? — поинтересовался страж.

— С боем. Железяка распилена и больше уже никому не помешает!

— Не нравится мне это, — послышался сзади голос Каллимаха. — Больно уж мало у них на стенах народу.

— Чем меньше, тем лучше, — пожал я плечами. — Меня это вполне устраивает.

— А когда они ожидали прибытия Рагнара Воскджара? — уточнил он.

— Не раньше чем дней через десять.

— Лучше бы нам повернуть назад, — вздохнул Каллимах.

— Кубки из Коса не похожи на кубки из Ара, — крикнул я человеку на стене.

— Но и те и другие можно наполнить превосходным вином, — откликнулся он.

— Корабли Коса отличаются от кораблей Ара, — продолжил я.

— Но в трюмах тех и других могут храниться настоящие сокровища.

— На одеждах граждан Коса и Ара изображены разные эмблемы.

— Но скрывают они тела наших будущих рабов, — завершил я этот обмен паролями.

— Поднять решетку! — приказал начальник стражи ворот.

Заскрежетал механизм, и тяжелая решетка медленно, фут за футом, поползла вверх, чернея в свете трех лун. С железных прутьев стекала вода.

— Слишком все гладко, — прошептал Каллимах, — давай уберемся, пока не поздно.

— На нашей стороне преимущество внезапности, — возразил я.

— Это единственное, что имеется на нашей стороне.

Завершить спор мы не успели.

— Опускай! — неожиданно выкрикнул человек на воротах, и решетка загрохотала, стремительно падая, чтобы закрыть за нами проем.

— Греби назад! — заорал кормчий, опытный речник из Порт-Коса. — Назад!

Увы, было уже поздно. В нескольких футах позади меня чудовищная железная решетка обрушилась прямо на палубу галеры. Меня подбросило в воздух, толстые доски со страшным треском переломились, словно тонкие прутики, разрубленные огромным топором Каллимаха. Некоторых из наших людей толчок сбросил в воду, другие пытались уцепиться за обломки разбитого судна. А на стене, как по волшебству, появились лучники, скрывавшиеся до сего момента за ее зубцами.

Долю мгновения я держался за подскочивший вверх нос галеры, а когда он стал падать в воду, прыгнул и сам, стараясь не угодить под обломки. Вынырнув, тяжело дыша, отплевываясь и моргая, я попытался сориентироваться. Обрубленный нос галеры ушел на дно, вокруг меня плавали щепки. Позади за решеткой стремительно погружалась в воду остальная часть судна.

Лучники со стен поливали дождем стрел барахтавшихся в воде или пытавшихся уцепиться за деревянные обломки. Нырнув, я проплыл под водой к воротам, но решетка уже опустилась полностью.

Металлические прутья погрузились в круглые шестидюймовые отверстия, проделанные в твердом каменистом дне. Поднырнуть под нее было невозможно, так же как и протиснуться между прутьями, — решетка оказалась слишком плотной.

Наконец, когда воздух кончился и оставаться под водой было уже невмоготу, я вынырнул и уцепился за решетку, пытаясь восстановить дыхание и способность видеть.

За воротами я не увидел ничего, кроме плававших в лунном свете обломков да качавшихся между ними стрел. Не приходилось сомневаться в том, что их соберут, высушат и снова пустят в дело. Галеры, которые мы вели на буксире, теперь были брошены на произвол судьбы и дрейфовали в отдалении.

Со стены донесся язвительный смех.

Потом над водой появился свет фонаря и к решетке приблизилась маленькая лодка. Прильнув к железу, я почувствовал, как на мою шею накинули веревку.