Заложник удачи - Владислав Русанов

Годимир вздохнул. Как часто в последний месяц ему приходится слышать этот вопрос, произносимый редко когда доброжелательно, а все больше с угрозой, несущий намек — мол, не приведи Господь, окажешься не тем, кого мы ждем тут. Но делать нечего… Словинец приосанился, поправил меч на поясе.

— Я — рыцарь Годимир герба Косой Крест из Чечевичей.

— Из хоробровских, что ли? — нахмурился загорец. Пики его дружинников опустились, нацелясь драконоборцу в грудь. — Что-то ты не шибко похож на рыцаря!

Речь загорского рыцаря почти не отличалась от привычного Годимиру наречия. Слова те же самые, но говорит так, словно каши в рот набрал. Чародей Вукаш изъяснялся чисто, даже излишне чисто, словно магистр риторики из университета.

Драконоборец развел руками:

— Что поделаешь, пан рыцарь! Напали на нас третьего дня… вернее, ночи волколаки. Едва отбились. Коней потеряли…

Черты загорца слегка разгладились. Расчет Годимира оказался верен — как сказал бы Ярош, если бы был меньше занят распухшей ногой, пан пану глаза не выклюет.

— Верно, — согласно кивнул рыцарь с ящерицей. — Третьей ночи полнолуние было. Как же ты, рабро[47], в такое время из дому выбрался на ночь глядя?

— Я — странствующий рыцарь, пан… Не знаю, как тебя величать.

— Я — рыцарь Юран герба Млок[48], полусотник армии короля Момчило Благословенного, — слегка поклонился рыцарь.

Годимир вежливо вернул поклон.

— Чудная зверюшка у тебя на гербе, рабро Юран, — прищурилась Велина. Она стояла, опираясь на укороченный зубами оборотня посох, не опасная и даже незаметная. Но драконоборец не сомневался, что силы на прыжок, сносящий загорского рыцаря с седла, ей хватит. Ярош, постанывая и охая, тоже не спускал глаз с наконечника копья ближнего к нему всадника. Если надо, то подпоясанный кушаком щеголь и не заметит, как оружие поменяет хозяина. Однако Годимир не хотел доводить дело до драки. Тут бабка надвое сказала — может, и удастся втроем одолеть полный десяток, но потерять кого-либо из друзей в безрассудном бою молодой человек не хотел.

— Сие есть млок ядовитый! — гордо произнес загорец. — Из лесного пожара сия ящерица появляется, в огне пляшет, а после выходит и прячется под корягами и пнями. Ежели глупец какой ее в руки возьмет, у него кожа огнем печь начинает и слазит совместно с мясом до кости, отчего тот и помирает. Мои предки получили сей герб за беспощадность к врагам королевства, которых разили с той же неотвратимостью, что и млок свои жертвы!

— Очень поучительно, — едва заметно усмехнулась Велина. — В своих странствиях я не встречала подобного зверя, рабро Юран.

— Девице, не знаю, как тебя кличут, вообще-то более пристойно сидеть дома, нежели странствовать, — загорец подкрутил ус.

— Неужто ты думаешь, рабро Юран, что я по своей воле в путь пустилась? — скромно опустила глаза сыскарь. — У нас тоже считают для девиц пристойным дома матери по хозяйству помогать или вышивать, или с куделью у окошка тосковать… Но… Человек предполагает, а Господь располагает. Мой отец, известный в Пищеце рудознатец, надумал перебраться к Запретным горам, чтобы начать добычу самоцветных камней. Дело прибыльное, обещало быструю выгоду… Только не удалось нам даже до предгорий добраться. Шайка разбойников, с неким Сыдором из Гражды во главе, вырезала наш обоз. Не слыхал о таких разбойниках, рабро Юран?

— Отчего же не слыхать? Слыхал, — посуровел рыцарь. — Только был я о Сыдоре более высокого мнения.

Велина незаметно подмигнула Годимиру:

— Он нынче совсем совесть потерял — на каждом перекрестке кричит, дескать, благородный пан. Мол, в Ошмянах у него отец — каштелян королевского замка.

— Верно. — Рыцарь Юран нахмурился. — Говорил такое.

— Так брешет он самым бессовестным образом, — воскликнула Велина. — На самом деле грабитель и лиходей!

— Ты готова свидетельствовать свои обвинения, перед боярином Бранко из Кржулей, предводителем нашего войска? Подумай, девица, это очень серьезное обвинение…

— Готова! — дерзко воскликнула сыскарь.

«На что она рассчитывает?» — подумал драконоборец.

— Хорошо, — кивнул Юран. — Если Сыдор виновен, он будет наказан по заслугам. Слово рыцаря! А как ты выжила, если говоришь, что всех перебили?

— Эх, рабро Юран! — улыбнулась девушка, весело сверкнув белизной зубов. — В лес я убежала. Они сразу не заметили, а после и искать-то не стали. Откуда ж Сыдору знать, сколько людей в обозе было?

— Верно, верно…

— Я потом по лесу скиталась, чуть с голоду не пропала, пока с паном Годимиром не повстречалась. Он со своим проводником из местных кметей, — она мотнула головой в сторону Яроша, — по лесу блуждал в поисках драконов.

— Драконов? — Брови загорца полезли вверх. — Откуда же тут драконы?

— Ну, это как посмотреть, рабро Юран, — решительно вмешался Годимир. — Когда-то драконов в Заречье было тьма тьмущая… Вот я обет и принял — убить гада, который поселян обижает, проезжих людей убивает, благородным панночкам покоя не дает…

Ярош бросил на него быстрый взгляд. Разве что пальцем у виска не покрутил. Уж лесной молодец-то понял, о ком едва ли не в открытую ведет речь словинец.

Но загорец воспринял все за чистую монету.

— Верно, рабро Годимир, верно. Достойное дело. Это может быть по плечу только настоящему рыцарю.

Драконоборец живым воплощением скромности прижал ладонь к сердцу.

— Я помогу тебе, рабро Годимир, и твоей очаровательной спутнице, — продолжал загорский рыцарь, подкручивая ус. — Кстати, как тебя зовут, красавица?

— Можешь звать меня Велиной, рабро Юран. — Сыскарь поклонилась легко, почти незаметно. — Я с радостью принимаю твою помощь.

— Я тоже благодарен тебе, рабро Юран, — поспешил добавить Годимир. — Мне бы в Ошмяны выбраться, а там…

— В Ошмяны ты придешь, рыцарь из Чечевичей, вместе с победоносной армией короля Момчило Благословенного. Обещаю.

Драконоборец попытался, наклонив голову, спрятать растерянное выражение лица. Такого поворота он ожидал меньше всего. Даже наоборот, он хотел каким-то образом добыть коней и поспеть к Аделии раньше и армии Момчило, и хэвры Сыдора. Надо же упредить королеву, открыть ей глаза на поступки будущего короля всего Заречья и его приспешника-чародея?

А! Будь что будет! Вдруг удастся у загорцев коней угнать? Хотя… Что это за мысли такие? Ты же благородный рыцарь, пан Годимир из Чечевичей, а не конокрад!

— Ну, рабро Юран, коли есть на то твоя воля, я принимаю приглашение и гостеприимство армии короля Момчило Благословенного.