Меченые Проклятием - Дэйв Дункан

— Мы хотим вернуться домой.

— Сделаете, как я вам говорю. Обогнете с юга гору Траф и проедете в Рарагаш через Высокий перевал.

Булрион упрямо расправил плечи, но рядом с жутким воином он казался изможденным стариком. Поднявшееся солнце безжалостно высветило его седую бороду и лысину на седой голове.

— А если я откажусь?

Воин дважды постучал по щиту. Позади него из-за деревьев немедленно выступил еще один, в точности на него похожий, хотя Гвин казалось, что за тонкими стволами березок не смогла бы спрятаться и белка. Этот второй держал в руке копье, его чресла тоже были обернуты шкурой, но не леопарда, и на щите у него были намалеваны только три черепа. Не считая этого и шрамов на теле, два воина казались близнецами.

— Погубитель Зилион будет вас сопровождать, — жестко сказал Воитель. — Ему приказано карать ослушание смертью.

Булрион вздохнул:

— Ты настоящий зарданец.

— Тебе-то, мужику, откуда это знать? Который из вас Ордур?

Вперед вышел белокурый мужчина. Ему, казалось, было не столько страшно, сколько любопытно.

Зорг вытащил из-за пояса небольшой свиток и протянул его Ордуру. Ордур отошел, не развернув свитка. Какое-то время к нему были прикованы все взоры.

Два воина исчезли как тени.

— Проклятие! — пробормотал Булрион и вытер лоб волосатой рукой.

— Я видел, как Череполикие сражались под Толамином, — сказал Раксал. — Через пять минут мне стало ясно, что война проиграна. Остальные веснарцы не представляют собой ничего особенного, но один Череполикий стоит десятка обыкновенных солдат.

— Это не люди! — завопила Васлар. — В них нет ничего человеческого! Это звери! Хуже зверей!

— Они воины. Живут, чтобы убивать. Не стоит их ненавидеть, Васлар-садж. Преступления в Толамине творились по приказу Гексциона Гараба. Это он затеял войну, и его за это ждет возмездие.

Булрион поплелся по шуршащим листьям к тому месту, где сидели Гвин и Ниад. Чуть помедлив, он наклонился и положил руку на плечо девушки. И очень тихо проговорил:

— Полион не умер.

Ниад подняла на него недоверчивый взгляд.

— Таков ритуал. Когда зарданца вербуют в секту Череполиких, он умирает для своей семьи и друзей. Поэтому им и возвращают его вещи.

— Неправда! — закричала Ниад, вырываясь из объятий Гвин и вскакивая на ноги. — Полион не дал бы себя завербовать. Он меня любил...

— У него не было выбора. — Булрион по-прежнему говорил приглушенным голосом. — Вообще-то он не подходит им по возрасту — они вербуют юношей по крайней мере на три года моложе. Но они как-то узнали, что он убил человека в бою, и это делает его пригодным.

Гвин тоже встала на ноги.

— А слова, что он умер с честью?

—Это тоже часть ритуала — своего рода пророчество. Иначе воин и не может умереть. Ты слышала мои слова, что он боец? Воитель ответил: «Само собой». Это значит, что Полион жив.

— Полион никогда бы на это не согласился! — крикнул Джукион, бросаясь вперед, как разъяренный бык. — Они его принудили! Он сбежит! Он...

Отец дал ему пощечину и проговорил сквозь стиснутые зубы:

— Идиот!

Джукион изумленно отпрянул.

Затем старик повысил голос, чтобы его было слышно всем:

— Мы получили замечательную весть! Разве вам это не понятно? Полиона приняли в благородную секту зарданских воинов. Он остался верен своей зарданской крови. Он умрет с честью, и это будет честью для всех нас. Мы оплакиваем свою потерю, но благодарим Судьбы за славу, которую он принесет нашей семье.

На лицах слушателей изумление и недоверие уступили место пониманию. Они с беспокойством вглядывались в окружавшие поляну деревья.

Мигая, чтобы сдержать слезы, Булрион обнял Ниад. А Гвин обняла его, понимая, что он страдает больше других. Он не смог уберечь одного из своих цыплят.

Булрион нагнулся и поднял с земли шляпу. Стряхнув с нее грязь, он надел ее на голову.

— Седлайте лошадей! Забирайте припасы! Мы выступаем немедленно.

Ордур кончил читать свиток, пробрался через толпу к Тибалу Фрайниту и передал свиток ему. Тот взглянул на него и кивнул, словно узнавая то, что и предполагал увидеть. Потом подошел к костру и бросил свиток в огонь. Никто не сказал ни слова. Почему Воитель принес письмо меченым? Тарны подозрительно смотрели на Тибала и Ордура.

Ведя за собой Ниад, Гвин перехватила долговязого шуулграта, который быстро шагал к лошадям. Тот посмотрел на нее опасливым взглядом.

— Ты можешь сказать Ниад что-нибудь утешительное? — спросила Гвин. — Будущее не изменится от того, что ты просто скажешь ей, что ее муж когда-нибудь к ней вернется. Ну неужели он не может разок солгать? Тибал покачал головой и пошел дальше. Гвин повернулась к прекрасному юноше, в которого превратился Ордур.

— В письме было какое-нибудь объяснение? Что ты можешь нам сказать?

Ордур широко улыбнулся. Солнце сияло в его золотистой шевелюре.

— Я могу сказать лишь, что самое замечательное — это возвращение.