Ричард Длинные Руки - рауграф - Гай Юлий Орловский

Отец Гэбриэль нахмурился, сказал резко:

– Какие реалии? Учение Христа вечно и неизменно!..

– Абсолютно согласен, – сказал я поспешно. – Но сейчас филимистян, карфагенян и халдеев больше нет, верно? А с рыцарями нужно говорить чуть иначе, чем с теми древними народами. Церковь, кстати, делает это весьма успешно. Возможно, вы этого еще не знаете, но Церковь со своей ролью вести народы вперед в будущее пока справляется.

Прелаты окрысились, даже отец Раймон обиделся, только кардинал, старый волк и очень уж искушенный в словесных сражениях боец, сделал вид, что просто не заметил шпильку ввиду ее безвредности для его дубленой шкуры.

– Кстати, – произнес он, – у меня еще один вопрос. На сегодня, думаю, последний…

– Смиренно слушаю вас, ваше высокопреосвященство.

Он бросил на меня угрюмый взгляд, не издеваюсь ли, говоря о смирении, вот так стоя с гордо вскинутой головой и выставленной вперед ногой, словно перед ударом.

– Почему вас покинул молодой рыцарь, – спросил он неожиданно, – ранее поклявшийся служить вам?

Меня обдало холодом, тянущая пустота возникла в груди.

– Сигизмунд?

Он кивнул:

– Да. Что вы о нем скажете?

– Это была сама чистая душа, – ответил я, – какую я только встречал. Нет, самая чистая душа, какая вообще может существовать на свете!

Он снова кивнул, в глазах разгорался огонек хищника, что уже догоняет жертву:

– Как ни странно, в этом мы с вами согласны. Но почему он вас покинул?

– Я не соответствовал его критериям святости.

– Слишком размыто, – заметил он холодно. – Поконкретнее, пожалуйста.

Я вздохнул, сколько времени прошло, но заноза до сих пор ноет в сердце.

– Я позволил дьяволу забрать ведьму, – ответил я. – Хотя, возможно, мог бы побороться за ее душу.

Он вперил в меня жадный взгляд:

– Так-так, расскажите подробнее. Почему не поборолись? Разве дьяволу можно уступать без боя?

– А вы считаете, – спросил я, – с ним нужно спорить всегда?

– Конечно, – ответил он убежденно.

– А если скажет, что два и два равно четырем?

Он поморщился:

– Давайте вернемся к вашему случаю. Даже великие грешники, если успевают покаяться, получают прощение. Ведьма взывала к вам?

– Взывала, – подтвердил я.

– И что?

Я сказал зло:

– Я – не Христос!.. Я не подставлю левую щеку, не надейтесь. Мир держится больше на справедливости, чем на милосердии, если вы этого еще не знаете. А справедливость одна для всех. Я, как паладин, обязан блюсти именно справедливость, а не драться за тех, которые в данный момент считаются «нашими». Та женщина продала дьяволу душу в обмен на земные блага. И пользовалась ими до самой старости! И что же, в последний момент успеет покаяться и – спасена?.. Да какой же тогда я паладин, если вступлюсь за такую? Дьявол забрал ее по справедливости!

Он напомнил жестко:

– Разве в Писании не сказано, что покаявшийся получает спасение? Вы не согласны с Писанием?

– Согласен, – отрезал я.

– Тогда почему же?

– Потому что живем здесь и сейчас, – сказал я злобно. – На этой земле. На той самой, к которой всегда прибавляют слово «грешная». Насчет покаяния в последний момент – это из области идеального. Вот когда на земле будет это идеальное общество, тогда да, а пока все законы работают с поправкой на реальность. Это вы там в стерильном мире, а я здесь по колено в крови пополам с дерьмом!.. И здесь пока что лучше работают древние законы: зуб за зуб, кровь за кровь, хотя постепенно двигаемся, да, двигаемся к более гуманным заповедям Христа.

Он подобрался, как перед прыжком на добычу:

– Значит, по-вашему, заповеди Христа… не нужны?

– Не передергивайте, – сказал я мрачно. – Я сказал, это идеальные законы. Прекрасные и справедливые. Но чтобы работали, их нужно снабдить подзаконными актами. Пунктами и подпунктами. Когда, кому, за что и сколько. Законы Христа – это основа, фундамент, но на фундаменте не живут. Сперва нужно построить стены, возвести крышу, вставить двери и окна, завезти мебель…

Отец Гэбриэль торопливо вмешался:

– Скажите, а не гордыня говорит в вас, когда вы решили, что можете подправлять законы Христа?

– Не подправлять, – уточнил я, – а развивать. На его фундаменте строить стены. Или хотя бы положить кирпичик. Таких, как я, надеюсь, много! Вырастут стены, возведем прекрасное здание. А тот, кто надеется, что законом «Ударившему по правой щеке подставь левую» можно воспользоваться, жестоко обломится. Я уже знаю ряд подзаконных актов насчет нырка под руку, двойного разворота с ударом ногой в челюсть или в пах и прочих интересных моментов толкования этого красивого закона.

Отец Гэбриэль злобно ухмылялся и так торопливо строчил на листе пергамента, что сломал перо, торопливо схватил другое и, не отряхнув каплю чернил, стал спешно записывать мои крамольные слова.

Кардинал с укоризной покачал головой.

– Вы гораздо более опасны, – проронил он, – чем полагают в Ватикане. Хорошо, сэр Ричард, на сегодня все. Можете идти.

Сцепив зубы, чтобы не выругаться, я произнес сдержанно:

– Счастливо оставаться, святые отцы. Да будет ваша работа угодна Господу.