Несчастливы вместе - Карина Пьянкова

Это конец…

Я была уверена, что проклятая фура — последнее, что я вижу в своей жизни. И последнее, что видит Кан Му Ён. Но этот паршивец в последний момент успел резко крутануть руль влево, подставляя под удар водительскую сторону и уберегая меня.

Он и правда легко выбрал, кому из нас двоих стоит остаться в живых. Сделал для меня все, что только мог.

Когда в ушах перестало звенеть, я с изумлением поняла, что все еще жива. И каким-то чудом даже не изувечена. Кан Му Ён действительно сделал для меня и моего ребенка все.

Не помнила, как выбралась наружу из покореженной машины. Ничего не помнила. Как будто не со мной все происходило. С кем-то другим. И не помню, как навела пистолет на человека, который вылез из кабины протаранившей нас фуры…

Или нет… Помню еще… Помню, как горел автомобиль преследователя, слетевший с обочины. Он даже не пытался спастись. Его задачей было загнать нас с Каном в ловушку. Он это сделал. Больше у него не имелось причин жить.

Еще я помнила черные злые глаза водителя фуры, полные торжества, когда он понял, что Кан из автомобиля уже не выберется. И, скорее всего, его уже и в живых-то нет… Нельзя убить меня и ребенка раньше отца. Отец — мертв. Теперь между мной и смертью уже никто не стоял.

— Не расстраивайся, — с жутким акцентом произнес он. — Вы совсем скоро встретитесь с Каном. Все трое будете вместе. И уже никогда не расстанетесь.

Тут мужчина улыбнулся. Так довольно. Практически счастливо. А я только понимала, что Кана… что Му Ёна больше нет на этом свете. Что он больше не дышит. И еще стало совершенно ясно, что я выжить просто обязана. Выжить и родить нашего общего ребенка, нашу кнопку. Чтобы на том свете, когда действительно встретимся, Кан не мог меня ни в чем укорить. Нельзя, чтобы он впустую пожертвовал собой, когда ему и тридцати не исполнилось.

Я вытащила из кармана револьвер и навела его на убийцу.

— Думаешь, сможешь выстрелить в человека? — ухмыльнулся он. — Ну попробуй. Ты даже не попадешь.

Это он о том, что у меня руки должны трястись, потому что я слабая напуганная женщина? Или об очередном колдовстве, которое должно уберечь мерзавца?

Плевать. Все равно всажу в него всю обойму. Спасибо Арчи за то, что когда-то научил меня обращаться с оружием. Сейчас я хотела выстрелить. Выстрелить в человека. Что бы он там ни думал, этот ублюдок, а башку я ему продырявлю. Мне нельзя было умирать. А вот он должен сдохнуть. Прямо сейчас.

Он стоял передо мной и потешался над моей якобы беспомощностью.

— Лучше сдайся, девка. Поверь, тогда умрешь быстрее и легче.

В ответ только оскалилась и нажала на курок. В животе разлилось привычное ровное тепло. Что бы ни случилось, моя дочка со мной и помогает.

«Прости, кнопка, что тебе приходится со мной проходить через все это, — взмолилась я. — Просто у твоей бестолковой матери не осталось никакого выбора».

На курок я нажала почти что с медитативным спокойствием. Время вокруг, кажется, замедлилось настолько, что можно было увидеть, как пуля летит во вражью голову. И я прекрасно понимала, что попала в цель, еще до того, как в голове ублюдка появилась лишняя дырка.

Но на всякий случай выпустила еще пять пуль. И все попали в цель.

Паршивая вышла самооборона, если честно. Больше походило на нападение…

Разрыдалась я в голос, уже когда человек, который хотел убить нас, упал на землю и больше не пошевелился.

Еще бы ему шевелиться со столькими дырками в голове…

Могла бы, наверное, еще долго рыдать, если бы не едва слышный стон, донесшийся из машины, который мигом привел в себя и заставил подорваться на ноги.

Жив.

Жив, задохлик.

Дрищ косоглазый.

Жив!

Я метнулась к нашему покореженному автомобилю, про себя молясь всем известным святым разом. Только бы дождался приезда «скорой»… Только бы дотянул до больницы… Только бы не бросал меня…

Дверь удалось открыть с третьей попытки, сил едва хватило, а после я, трясясь от ужаса, вытаскивала окровавленного мужчину наружу. Он не открывал глаз и даже дышал, кажется, через раз.

С пятой попытки удалось позвонить в службу спасения… Вот теперь руки так тряслись, что планшет Ми Сон, который чудом уцелел в аварии, несколько раз падал на землю… А Кан Му Ён казался таким бледным… И я боялась, что для него это уже конец… Не выдержит больше…

— Кан! Кан, не смей подыхать! Только не так! Ты же еще дочку не видел! Ты же хотел ей сам имя выбрать! Я тебе позволю, только выживи! Ты слышишь?! Выживи! Ты же нужен! Нам нужен! Ей нужен! Пожалуйста, только живи! Не смей меня бросать одну, когда Я вдруг поняла, что с тобой мне лучше, чем без тебя!!!

По дороге в больницу я все время держала его за руку, не собираясь отпускать ни на минуту. Как будто стоит мне это сделать, оставить его, как он тут же уйдет… Навсегда.

— Девушка, вас саму осмотреть надо! Да и молодому человеку нужно срочно операцию провести, — уже в больнице уговаривала меня медсестра, по одному разгибая пальцы.

Я в ответ кивала, но как будто плохо понимала, о чем она вообще говорит. Все звуки доносились, будто через слой воды.

— Лиллен-ши, пойдемте, слышите? — неожиданно оказалась рядом со мной Чхве Ки Де.

Его мама. Она понимала, что я чувствую.

Женщина обняла меня за плечи и помогла дойти сперва до кабинета врача, потом, когда убедились, что я практически в полном порядке, увела меня в коридор, где напоила горячим травяным настоем, который почему-то был при ней в термосе.

Чхве даже не предлагала пойти отдохнуть. Наверняка понимала, что я добровольно не покину больницу, пока не пойму, что все в порядке. Или что все кончено.

— Успокойся, девочка, успокойся, тебе нельзя волноваться, — приговаривала женщина, ласково гладя меня по голове. — Мой сын крепкий. Вот увидишь. Он выживет.

А я просто беспомощно плакала. Ничего не могла с собой поделать.

Сильный… Я слишком хорошо успела разглядеть, как его покорежило в той аварии. Слишком хорошо. Ни единого живого места. Как можно выжить после такого? Даже если ты действительно сильный.

Но ничего этого я не сказала Чхве Ки Де. Пусть хоть одна из нас двоих надеется на лучшее. Потому что помочь нам может только надежда. Или чудо.

Так я и уснула в больничном коридоре в объятиях чужой матери.

Разбудили меня голоса. Кто-то что-то очень энергично втолковывал, но слов я сквозь полудрему не могла разобрать. А потом тепло чужих рук исчезло, и я пришла в себя окончательно.

Возникло понимание: если Чхве ушла, оставив меня, стало быть, операция закончена. И теперь остается только узнать, что с ним…

В ожидании Чхве Ки Де я металась по коридору, как дикий зверь по клетке. Ждать всегда страшней всего. Теперь я понимала, почему Джули отправилась за своим ненаглядным даже смерти в зубы, наплевав на уговоры тогда еще жениха. Она просто понимала, что не выдержит ожидания…