Сбой реальности - Юрий Иванович

«Магия! – авторитетно заявило подсознание. – Магия в стальных чуланах! Наверняка по этим колодцам весь замок пронизывает и перемещается магия всего замка! Но! Если здешнее колдовство меня не наказало за вторжение, значит, считает меня гостем, который имеет право так себя вести. И что это мне дает? Ха-ха, свободу я и так имею. Так что ничего нового и полезного. А вот где же этот незаметный, но такой желанный госпиталь спрятался? Неужели здесь никто никогда не болел? Быть такого не может!»

И он, на всякий случай задвинув двери на прежнее место, пустился в дальнейшие поиски. Начал с того, что прикинул свои силы и всмотрелся в верхушку башни, по стенкам которой и пролегала вьющаяся лестница. Количество поворотов уже переваливало за два десятка. Подниматься далее было куда.

Прислушался к себе, поправил повязки на ранах. Ноги гудели и не совсем соответствовали нормальному состоянию, но ведь всегда можно отдохнуть, пройдясь по выбранному этажу! И посланник мира Кабаний начал восхождение.

Каждый этаж, которых в сумме оказалось двадцать четыре, являлся точной копией предыдущего. Ну разве что теперь стали заметны некоторые разнообразные надписи и значки напротив магических чуланов. Да отличались между собой столики у стен, с иными вазами и хитро изогнутыми подсвечниками. Каждые три-пять пролетов Хотрис совершал исследовательское отклонение от маршрута, проходя по коридорам и ловко вскрывая выбранные двери. В лаборатории он не совался, как и в некоторые большие комнаты, предназначенные то ли для игр, то ли для танцев, то ли для собраний, а вот некоторые спальни и жилые комнаты обследовал. Раздвигал шторы, рассматривал никогда не меняющийся пейзаж и выворачивал наизнанку все приглянувшиеся ему ящики. Причем чем выше поднимался, чем больше различалась сохранность вещей. А под крышей почти все ткани, книги и мелкие предметы оставались в превосходном состоянии. Видимо, сюда влага достигала меньше, порча с плесенью не добрались, и в шкафах находились воистину невиданные сокровища, если судить хотя бы только по одеждам. Складывалось впечатление, что проживавшие здесь когда-то разумные сущности хранили в замке свои самые парадные одеяния. Наверняка у них здесь по ночам проходили балы, костюмированные маскарады и званые приемы. Хотя почему ночью? Выспались – и на банкет! Поели, потанцевали – и спать. Красота!

Посуда, столовые приборы, фужеры и хрустальные вазы с каждым этажом становились все роскошнее и изысканнее, наводя на мысль, что под самой крышей обитали сливки местного общества. А после этой мысли мелькнула и вторая: тогда, может, и лазарет устроили на последнем этаже? Вполне могло такое случиться.

Тем более что стали появляться рисунки и великолепные картины с людьми, у которых имелись крылья. Да и не только люди, некоторые странные создания рисовались крылатыми, и настолько пространственно, достоверно, что перед некоторыми картинами можно было стоять в изумлении часами, любуясь волшебной грацией изображенных существ, изяществом линий всего творения и удивительной многоцветностью красок. Приходилось юноше буквально силой себя заставлять двигаться дальше на первых порах, а потом чувства притупились, смешавшись в калейдоскопе впечатлений. И когда добрался до выхода на крышу и уткнулся в прозрачное толстенное стекло, казалось, уже ничто не могло его удивить.

Однако и там оказалось нечто удивительное. Все открытое пространство между куполами и шпилями башенок занимало некое подобие парка, со скамейками, ажурными фонтанами, которые сейчас были без воды, и изящными подставками, на которых, приподнятые на тонких иглах, находились загадочные шары. Что топорщилось на поверхности этих разноцветных шаров, рассмотреть было трудно, а вот поражала больше всего растительность этого парка. Вроде и немного, вроде и не выше пяти-шести метров, но ни одно растение не повторялось, и ни одного такого растения в своей жизни Хотрису видеть не доводилось. И только больно ударившись лбом в прозрачное стекло, юноша понял, что готов рассматривать эти диковинные растения бесконечно. Даже отсюда. Что сразу показалось вредным и неправильным.

Если уж и смотреть, то с близкого расстояния, да и пощупать хотелось. Да вот беда: расположенная рядом стальная дверь оказалась вообще странной: ни ручек, ни накладок, ни замочной скважины, ни даже резиновых полосок, которые уплотняли двери магических чуланов. Озадаченно погромыхав по двери топориком, а потом и расколотив от раздражения пару хрупких квадратиков на стене, Хотрис печально вздохнул и вспомнил, что пора возвращаться вниз, на свою любимую кухню.

Естественно, что он не удержался и собирал понравившиеся ему трофеи, оставляя их у лестницы, а когда стал спускаться, то эти трофеи стали складываться в огромный узел, связанный из простыней. Так что когда он добрался до желанной кухни, то пыхтел от усилий и взмок так, словно без остановки взбежал на пятидесятый этаж.

– Откуда такая жадность во мне прорезалась? – удивлялся посланник, сбрасывая непомерный груз на груду вывороченных из шкафа поварских одеяний. – Все равно ведь мое, все мое!.. Так куда спешить, спрашивается.

На этот раз обед уже полностью состоял из разогретых блюд замковой кухни. Возиться с мясом больше не хотелось, да и сил не осталось. Правда, азарт метания ножей все-таки расшевелил поникшего посланника. Целых три раза он объезжал с тележкой периметр всего помещения, вынимая оружие из разделочных досок и собирая то, что попадало на пол.

А потом только и осталось сил что проверить свечные «гирлянды», заменить верхние прогоревшие свечи, захватить одну «гирлянду» с собой и с невероятным блаженством растянуться на импровизированном ложе в хозяйственном отсеке. Подниматься в облюбованную спальню показалось глупым и расточительным делом.

Засыпал с блаженством, а вот сам сон оказался неприятным, полным липких, жутких кошмаров. Что только не снилось уставшему и воспаленному событиями и калейдоскопом впечатлений сознанию! То Хотрис сражался с жуткими монстрами голыми руками, то падал с большой высоты, сорвавшись со стены, то под ним проламывались прогнившие ступени лестницы, и все это перемежалось то неожиданно хлещущими холодными дождями на голову, то страшным раскаленным жаром, укутывающим все тело.

Именно от нестерпимого жара и желания немедленно напиться юноша и проснулся. И сразу, по вихрящимся кругам перед глазами и онемению во всем теле, осознал, насколько ему плохо.

– Что же мне теперь, и не спать никогда?! – прохрипел он со злостью, делая попытки пошевелить бесчувственными ногами. – Как бодрствую – все нормально, а как засну – мне все хуже и хуже! Неужели эта проклятая магия меня наказывает за порчу имущества?

Ноги окончательно отказывались повиноваться, и пришло понимание, что виной всему все-таки запущенные раны, а не магия. Так и встала перед глазами стопочка банок с целебной мазью в лаборатории Азарова, и досада на собственную глупость разгорелась с новой силой:

– Хоть бы одну стащил!

Но утраченного не вернешь, госпиталь так пока и не отыскался, и приходилось интенсивно разминать непослушные икры руками. Это немного помогло, а потом позволило и встать на сильно распухшие ноги. Добрался до бутылок с водкой и принялся осторожно делать очередную перевязку.