Детонация - Василиса Раса

* * *

Телёнок-годовас облизал Колькино ухо и ткнулся хозяину носом за шиворот, призывно и мелодично проныл, «ласточкинского» дипломата к общению побуждая.

Босой вскинулся в зарослях молодого репейника, обозревая непорядок, и сдавленно захрипел.

Как заглох на переезде, он помнил, как дополз до путевых посадок — тоже, как прикрылся от солнца широким лопушком — даже это в его памяти ясно сияло, а вот куда дел, где оставил вредёбу… то есть пользу несомненную — как ни силился, воспроизвести не мог.

Поплёлся бочком, нетвёрдо туда, где тракторишко свой вроде покинул, и онемел второй раз уже за день. Теперь, кажется, навечно.

Развороченный, его старый бессменный товарищ красно-ржавым покорёженным скелетом замер под испорченной насыпью, у пустых совершенно путей.

Колька бухнулся на колени и горько, беззвучно завыл.

Телёнок мяукнул тихонечко сзади, ткнул в Дрэкову щёку добрыми губами, пожевал оторванный воротник да потянул за собой, домой, в «Ласточку».

* * *

Рэй тяжело опустил, наконец, руки и скованно поднялся.

— Успели всё-таки, — улыбнулся измученно. Щит медленно истончился, а спустя минуту и вовсе исчез. Хлопка он не услышал. Выругался, глядя, как на рубашке расплывается алое. Усмехнулся устало: — Задолбали… — осел опять криво на колени. Поднял утомлённый взгляд, с трудом сфокусировал. Спросил, как у ребёнка: — За что, Эли?

— Прости меня. — Принцесса смахнула две тонкие слёзки, села осторожно на плотный травяной ковёр и уложила голову правителя Семи земель себе на колени. — Прошу тебя, пожалуйста, прости, если сможешь, — шептала Элизабет торопливо.

Рэй потянулся ладонью к её щеке, коснулся пальцами, оставив тёмный след, тепло улыбнулся.

— Зачем ты? Кто смог так испортить мою принцессу? — Элизабет дёрнулась как от удара. Но подниматься не стала. — Это ведь не для Грэма. И не для тебя самой. Я же вижу.

Медленные слёзы её вдруг потекли потоком, и она погладила тёмную шевелюру мужчины дрожащими пальцами.

— Если останешься ты, сильный, несокрушимый, в этом противостоянии вы разрушите мир, — провела пальцами по его лбу, коснулась виска, погладила щёку. Рэман только легко ухмыльнулся. — Однажды разрушите. Континенты уже, не страны, будут гибнуть от затеянных вами войн, а люди — превращаться в чудовищ. Разве ты не видишь этого, Рэй? Это всё есть прямо сейчас. Если закроем и спрячем алторий, они разорвут нас рано или поздно, гонясь и убивая всех, кто с ним связан. Станут покупать и шантажировать, провоцируя страшные вещи. И люди будут на это согласны. Потому что соблазны так велики… И мы будем отвечать за их потерянные души. Потому что такой груз — это навечно. Ты понимаешь меня, я же вижу. А если откроем месторождение для всех, дадим доступ как к достоянию планеты, обяжем пустить только на мирные нужды, есть шанс на скачок в развитии. На всемирный глобальный прорыв! Но ты этого никогда не допустишь…

— Девочка, — шёпотом улыбнулся Рэй. И закашлялся тихо. — Моя чудесная девочка, — потянулся к её ладошке, осторожно поцеловал. — Поезд ведь был пуст?

— Тот самый? — посмотрела на него с тревогой принцесса. — Был, — согласилась просто, — с тем изотопом.

— И алторий опять не под угрозой?

— Нет. — Слеза упала на губы Рэя, и он медленно, зажмурившись, облизал их.

— Позор, — шепнул, блеснув глазами с горделивым восторгом. — Меня обставила собственная жена.

— Надо было больше времени уделять семье, — усмехнулась и сдавленно всхлипнула. Обняла его голову, прижала к груди. Так и сидела, покачиваясь с ним вместе. Прошептала надрывно: — Простиии…

— И кого же ты видела мне на смену? — Рэй был неуместно моменту весел.

— Тебе — никого, — ответила твёрдо, всхлипнула теперь жалобно. — Я больше никогда не собираюсь замуж.

— Это, конечно, благородно, хоть и ужасно неразумно, любимая. Кого в кабинете мне на смену планировала, говорю?! — сказал вдруг так строго, что она вздрогнула.

— Кого? — повторила несмело. — Не… не знаю. Их… они… Нашёлся бы кто-то. Тётушка наверняка кого-нибудь предложит. Она та ещё интриганка, — осторожно поправила его голову на коленях.

— Она тебя надоумила?

— Что? — посмотрела на умирающего мужа отстранённо. — Нет, что ты, — беспечно махнула рукой. — Хотя, может, Её Величество о чём-то таком и догадывалась.

— Господи, что за семейка, — пробормотал Рэй Рэман, всё ещё правитель Семи земель. — Вот за что люблю, скажи мне? — потребовал строго. Только показная его злость тёплого взгляда ничуточки не скрывала.

— Простишь? — Элизабет прижала его к себе крепче, посмотрела с надеждой.

— Как жить-то дальше собираешься со всем этим?

— Не знаю, — прошептала женщина. Слёзы так и бежали непрерывным потоком.

— Идём, — строго сказал Рэй.

— Что? — испуганно пролепетала принцесса. — Тебе же нельзя вставать, может, врачи ещё успеют…

— Уже не успели. Идём! — поднялся рывком и потянул супругу за собой. — Воспитывать тебя буду. С пристрастием. Очень внимательно.

— Рэй! — воскликнула Элизабет. — Но…

— Ты только что лишила брата спокойных предсвадебных волнений. Каррия в больнице. — Эли отшатнулась, посмотрела на Рэя, на утреннее небо и застонала. — Вот что за семья?! — потряс ладонью над головой. — Девочка ещё не знает, к кому попала.

— Будто бы сам многим лучше, — тихо фыркнула кузина несчастного Дакейти.

— Мир она, значит, в одиночку спасает. От кого, спрашивается? — доносилось гневное из коридоров белого дворца. — От меня? Поверь, любимая, хороший разговор по душам способен спасти не только брак. Но и тысячи жизней. Всегда, — Рэй захлопнул дверь спальни, — есть ещё, — гневно сдёрнул по-прежнему окровавленную рубашку и швырнул в руки вздрогнувшей жене, — один выход, — принцесса виновато поморщилась и осторожно присела на кровать. — Почти. Это тебе любой Сневерг скажет.

Элизабет нервно, рывками вздохнула.

— Люди должны вырасти, Эли! — горячо прошептал мужчина. — Ни один мир не заслуживает быть разрушенным прежде, чем получит шанс на расцвет и развитие. Но это не означает для людей отсутствие их собственной воли, Эли. Человека нужно научить любить этот мир, прежде чем давать в руки оружие, способное его уничтожить. А то, что они сейчас сделают его немедленно — нет никаких сомнений, моя девочка. Слишком существенен страх. И, к сожалению, алчность. И пока будет кто-то, кто его вселяет, это будет длиться и длиться. Если только кто-то не разорвёт этот круг.

— Сколько их было! — шёпотом же выдохнула принцесса. — Каждый — погиб. Как… как… — в отчаянии прижала ладони к лицу. — Господи. Прости меня. Я не знаю…

— А пока наша задача — хранить, — отнял её руки от заплаканных глаз. — И беречь то, что нам доверили. Чего бы нам это ни стоило.