Холодный поцелуй смерти - Сьюзан Маклеод

Я вытерла глаза и лицо и смущенно улыбнулась, тронув его рубашку, совершенно мокрую у расстегнутого ворота.

— Извини, не хотела разводить на тебе сырость.

— Что ты, я люблю, когда на мне разводят сырость. — Финн взял меня за руки и развернул их ладонями вверх, озабоченно глядя на почти зажившие ссадины. — Не хочешь рассказать, что случилось?

— Н-ничего, — промямлила я и неохотно убрала руки. — Меня напугал призрак и… в общем, сам знаешь… вот и все.

— Не надо так, Джен, — произнес он, глядя на меня серьезными потемневшими глазами, зелеными, как мох. — Не отмахивайся от этого. Поговори со мной.

С ним? Поговорить? Гм. Именно это я и обещала Грейс, так ведь? А когда я говорила с ним у Тавиша, речь шла о том, что со мной случилось, а не о наших отношениях, которые то ли были, то ли нет… Правда, проклятие несколько изменило положение дел на отношенческом фронте… Я огляделась, чтобы понять, где оказалась. Мебель из светлого дерева с хромом, ковер песочного цвета, за окном — брусчатка на просторах Ковент-Гарден между Яблочным рынком и церковью Святого Павла: кабинет Финна в «Античаре».

— Сама не знаю, что сказать, — произнесла я наконец, обхватив себя руками за локти. — Устала я, вот что. Ночь была жуткая, ко всей истории с убийством добавилось еще дрох-гвиде, а теперь еще на меня наскакивает этот призрак — и я, нет чтобы повести себя по-нормальному, ну от него улепетывать…

— И прямо ко мне, — мягко произнес Финн.

Ой… ой как нехорошо получилось. Между прочим, мне очень понравилось в его объятиях, он мне вообще очень нравился, но ведь он не станет думать, будто теперь, когда проклятие разгулялось вовсю — точнее, стоит над душой, словно невидимая, но очень рьяная сводня, — ведь он не станет думать, будто если мы один раз пообнимались, значит, я выбрала его?! Неужели он не понимает, что сейчас мне даже труднее прежнего разобраться, кто мы друг другу? Что мне нужно время, чтобы разложить все по полочкам?

— Конечно прямо к тебе, — нарочито беззаботно отозвалась я. — Я хотела поговорить с тобой о вашем вчерашнем визите к парнишке из цветочной лавки, и тут этот призрак как выскочит, как выпрыгнет… — Красиво, однако, поступила со мной магия, ничего не скажешь: притащила прямиком сюда и швырнула в объятия Финну. — Вот что бывает, если вместо подземки воспользоваться простым и удобным волшебным порталом.

Вот именно — простым и удобным.

— Портал привел тебя сюда не только потому, что это удобно. — Финн снова стиснул мои ладони. — Джен, неужели ты не чувствуешь магию, не чувствуешь, как она изменилась?

Тут я поняла, что еще как чувствую. Магия тихонько жужжала на заднем плане, не сверкала, не притягивала нас друг к другу, как раньше, а урчала, словно самодовольный кот.

— Она больше не сталкивает нас, — Финн поднес к губам наши соединенные руки и поцеловал мне пальцы, — потому что это не нужно. Она знает, что между нами что-то есть. Я же тебе говорил: у нас, волшебного народа, такое случается не каждый день. Почему ты мне не веришь?

— Почему не верю?! — Я втянула в себя воздух, чтобы успокоиться: злиться сейчас ни к чему. — Финн, ты уже месяц держишься от меня в сторонке, а до этого только и делал, что уговаривал! И ничего не объяснял, ну да, я, конечно, тоже не откровенничала, но… в общем, все ужасно сложно! — И обидно, добавила я про себя, отступив на шаг и высвобождаясь из его объятий. — А теперь началась вся эта история с проклятием, и каждый мой соплеменник мужского пола в Лондоне почему-то уверен, что именно от него я рожу новое поколение… кого-нибудь. Теперь я еще выяснила, что существовал запрет, который кончился, когда мне исполнилось двадцать три. Сейчас, с моей точки зрения, получается, что первым в очереди стоял Тавиш, а когда с ним ничего не вышло, следующим оказался ты. — Тоска: сплошная алгебра. — Поэтому, сам понимаешь, когда ты говоришь, что у волшебного народа такое случается не каждый день, у меня не возникает ощущения, что я твоя избранница, особенно если учесть все прочее…

— Адово пламя, Джен, все совсем не так!..

— А как, Финн? — тихо спросила я.

— Ну да, я признаю, что мое стадо вложило деньги в «Античар» и именно я получил франшизу отчасти из-за дрох-гвиде. — Финн нервно пригладил пятерней волосы и почесал левый рог. — Джен, я в стаде из самых младших и дольше других прожил среди людей, поэтому, когда срок запрета вышел, а Тавиш не объявил, что официально ухаживает за тобой, старейшины выбрали меня… но, Джен, это же ничего не отменяет, не значит, что я не хочу…

— Значит, я права. — Я старательно не обратила внимания на укол обиды. — Ты был вторым в очереди.

— Джен, на этом месте всегда стоял кто-то из стада, — мягко возразил он. — В иерархии волшебного народа фавны стоят выше наяд и дриад, так было испокон веку. Просто мне повезло, что это оказался я. — Он протянул ко мне руки. — Ну а потом мне показалось, что вся эта затея тебе не по душе, но твоя магия по-прежнему взывала ко мне, вот я и решил, что рано или поздно все выяснится, но тут началась вся эта катавасия, все вверх дном…

— Катавасия — это когда ты узнал, что у меня «Дубль-В», а мой отец был вампиром, — уточнила я, ругая саму себя за нотку обвинения в голосе, но ведь мне по-прежнему было обидно и мерзко, что Финн охладел ко мне, стоило мне доверить ему свою тайну, несмотря на все, что я для него сделала!

— Нет, катавасия — это когда я узнал, что ты не контролируешь собственную магию, — возразил Финн — ему-то удавалось сохранять спокойствие, хотя бы внешне. — А поскольку ты металась между волшебными узами, которые нас связывали, и салайх-шиол и к тому же в последнее время ни с кем не встречалась, я и решил, что ты не вполне владеешь собой.

Иначе говоря, раз у меня давно не было секса, я должна была изголодаться и мне годился кто угодно. Чтоб ему провалиться, этому мифу о сидской сексуальности: вот она, глубинная причина большинства моих нынешних бед!

— Вот я и не хотел пользоваться своими преимуществами, — неловко закончил он.

Ага, значит, Грейс была отчасти права, когда говорила, почему он пошел на попятный; правда, от этого «не хотел пользоваться преимуществами» мне пока что не полегчало.

— Да, признаться, известие о твоей наследственности и салайх-шиол застигло меня врасплох, — продолжал Финн. — Старейшины меня об этом не предупреждали, и я не спрашивал, знали они или нет. Но, как ты сама говоришь, на самом деле это не важно — ты сида, и твой ребенок будет принадлежать к тому племени, к какому ты захочешь. Когда сиды скрещиваются с другими племенами волшебного народа, выбор всегда остается за ними. — На челюсти у него дернулся мускул. — Считалось, что я должен всего лишь заручиться твоим согласием на то, что наш ребенок будет фавном, и пока я считал, будто ты отдаешь себе отчет в происходящем, то не видел в этом ничего дурного, но когда понял, что это не так, то решил отойти в сторону.

Где-то в подреберье у меня образовалась ноющая пустота. Не знаю, хотела ли я сейчас «жить долго и счастливо и умереть в один день» с Финном или еще с кем-то, но оказалось, что я определенно хотела пожить с ним счастливо хотя бы недолго. А из-за всей этой истории с проклятием все встало с ног на голову, и если речь шла не только обо мне самой, но и о моих способностях к деторождению — какое там недолго! Не говоря уже о том, что все это теперь больше прежнего казалось унылой и пошлой интригой, особенно то, что сюжет с Финном и «Анти-чаром» оказался затеей его стада, устроенной с единственной целью: чтобы именно Финн оказался под рукой, когда надо будет меня обрюхатить. Я уставилась в окно, на набрякшие серые тучи, затянувшие октябрьское небо, отогнала обиду и боль и попыталась взглянуть на происходящее логически. Если над всем волшебным народом тяготеет проклятие, я в состоянии понять почему… Дьявол, если бы речь шла только обо мне, я бы не колебалась ни секунды, но ведь от меня хотят, чтобы я родила ребенка, выпустила его в мир не ради естественного продолжения рода, а с какой-то иной целью! Магия и в более спокойные времена отличается капризным и ветреным нравом, а примешай к этому проклятие — и кто знает, какая горькая участь будет уготована моему сыну или дочери?!