Тени истины - Брендон Сандерсон

– Я не пойду этой тропой, дядя.

– Ты когда-нибудь задумывался, – не обращая внимания на возражение Вакса, мечтательно проговорил Эдварн, – смогли бы вы с ними найти общий язык? Если бы ты жил в те времена, кого бы увидел? Банду негодяев? Нарушителей закона? Да ты бы скрутил руки Вознесшейся Воительнице и швырнул ее в тюремную камеру! Закон не священен, сынок. Он просто отражает идеалы тех, кому повезло и они оказались у руля.

– Я не знаю ни одного констебля, – проговорил Вакс, – который считал бы закон безупречным, а суды – непогрешимыми. Но они лучшее из всего, что у нас есть на данный момент, и я ни на миг не поверю, что ты на самом деле тайный борец за справедливость. Ты исключительно прогнил, дядя.

– Так приятно. Вот, значит, что я получил, ответив на твое приглашение? Оскорбления и сарказм. И кто-то еще удивляется, почему наш Дом теперь сделался посмешищем. Мне говорили, будто тебя приглашают на вечеринки, просто чтобы поглядеть, как ты расхаживаешь с напыщенным видом.

– Я обратился к тебе, – процедил сквозь зубы Вакс, – предполагая, что у нас, возможно, есть общий враг. Знаю, ты хочешь править этим городом. Ну так вот, мне нужно, чтобы ты прислушался к здравому смыслу. Я говорил с этим существом. Если мы ее не остановим, то править, возможно, будет нечем.

Эдварн не ответил – он глядел через застекленное окно кареты на клубящийся снаружи туман.

– Что тебе известно? – почти с мольбой спросил Вакс. – Уверен, что Круг с интересом следит за всем происходящим. Твоя попытка убить меня чуть раньше… Скажи, что это было просто удачное стечение обстоятельств. Скажи, что не работаешь с нею. Она тут все сожжет, дядя! Помоги мне расправиться с нею.

Некоторое время Эдварн о чем-то молча размышлял, наслаждаясь трубкой.

– Ты понимаешь, племянник, к чему привела твоя чрезмерно усердная кампания против нас? – наконец спросил он. – Половина преступных элементов в городе страшится работать с Кругом, потому что ты можешь появиться у любого из них на пороге и пристрелить его мамочку. Утрата денег, которые ты захватил, не обанкротила нас, но кое-то из членов очень, очень расстроился.

– Предположим.

– Ты так говоришь, потому что невежествен, – язвительно парировал Эдварн. – Среди членов Круга я слыву консерватором. Я выступаю против опрометчивых действий, против насилия. Но чем больше ты напираешь, тем слабее мое влияние и тем сильней голоса, которые требуют перемен. Любой ценой.

– Ох, Гармония… – прошептал Вакс. – Так вы и впрямь с нею заодно.

– Это больше похоже на попытку оседлать бурю, – уточнил Эдварн. – Лично мне хотелось бы увидеть, как ты покончишь с этой тварью. Это могло бы покончить с некоторыми моими противниками и дать мне шанс предложить Кругу собственные оригинальные идеи. Но я не стану тебе помогать, племянник. Возможно, все идет так, как должно.

– Как же ты можешь так поступать? Предпочитаешь смотреть, как все горит?

– Пепел – отличное удобрение.

– Только если он не завалил все вокруг.

Губы Эдварна сжались в тонкую линию:

– Ты близорукий и самоуверенный. Всегда таким был, даже в юности. Но я по-прежнему тебя люблю, племянник. Я считаю признаком любви то, что и впрямь тебя не убил. И продолжаю надеяться, что когда-нибудь ты поймешь – мы тебе не враги. Мы воры и негодяи этой эпохи, которым когда-нибудь станут воздавать почести как героям. Люди, которые изменят мир, потому что… как ты там выразился?., такими нам следует сделаться, чтобы выжить.

– А моя сестра? – спросил Вакс. – Ты и ее в плену держишь ради того, чтобы выжить?

– Вообще-то, да. Потому что я не сомневаюсь: однажды мне придется использовать ее против тебя. Убей меня, и твоя сестра – все равно что покойница, Ваксиллиум. – Дядя Эдварн снова постучал по потолку, подавая сигнал извозчику.

Карета замедлила ход и остановилась.

– Ну давай беги, – предложил Эдварн. – Превратись в игрушечного солдатика и притворись, что не перебил бы всю компанию Выжившего, если бы жил под Вседержителем. Продолжай прикидываться, будто удрал в Дикоземье на поиски справедливости, а не из-за того, что понял, до чего сложна для тебя жизнь в этом городе!

Они сидели в тихой, неподвижной карете. Вакс сохранял спокойствие, хотя взгляд Эдварна перебежал к кобуре у него под мышкой, будто дядя ожидал, что Вакс выхватит оружие. Он мог. Он мог пристрелить этого человека прямо здесь и сейчас – ему уже случалось нарушать данное слово, и с куда лучшими людьми, чем дядя.

«Убей меня, и твоя сестра – все равно что покойница…»

Вакс пинком распахнул дверь:

– Я разберусь с этой кандрой, но знай, дядя: про тебя я не забуду. Однажды ты осознаешь, что я стою за твоей спиной и держу у головы пистолет, и внезапно с ужасом поймешь, что тебя никто и ничто не защитит.

– Жду с нетерпением! – парировал Эдварн. – И если этот день не наступит прежде следующего лета, присоединяйся ко мне за ужином в Праздник Мэйр. Мы в твою честь нафаршируем свинью.

Тихонько зарычав, Вакс вышел из кареты и хлопнул дверцей.

18

Значительную часть взрослой жизни Мараси готовилась стать адвокатом, и ее мама надеялась, что дочь когда-нибудь займется политикой. Политические амбиции Мараси забросила еще в юности, а недавно то же самое произошло и с амбициями по части профессии стряпчего. И у того и у другого ремесла имелся один важный недостаток: ими занимались исключительно адвокаты и политики.

Однако по иронии судьбы Мараси сейчас находилась в помещении, полном адвокатов и политиков. А точнее, в личном кабинете губернатора Иннейта, где собралась его команда – добродушно настроенная компания, и близко не выглядевшая столь измотанной, как констебли и охранники, которых призвали на службу в середине ночи. Впрочем, сложившийся кризис чиновники обсуждали, не жалея сил. Перебивали друг друга, торопясь высказать свое мнение, словно соперничающие за родительское одобрение дети.

Стоявшая у окна Мараси – губернатор сказал, что вскоре к ней обратится, – внимательно слушала, делая пометки в блокноте, и наблюдала. Конечно, если кандра затесалась среди этих людей, сомнительно, что удастся опознать ее по словесной оговорке, но раз уж Мараси велели оставаться на месте и ждать, это был лучший способ убить время.

– Все утихнет, – в очередной раз повторил начальник городского санитарного управления. Много лет назад он стажировался на адвоката по той же программе, что и Мараси. Интересно, зачем диплом юриста тому, кто занимается городской санитарией? – Реп, ты принимаешь все слишком близко к сердцу.

– Я принимаю слишком близко к сердцу попытку меня убить?! – переспросил Иннейт. Он стоял, одной рукой опираясь о каминную полку – Нападение, в результате которого погиб мой давний друг?