В паутине снов - Настя Любимка

— Дитя, ты была права. Любовь… Любовь сильнее всего.

— Права? — Из моего горла вырвались булькающие звуки, резко переходящие в смех. — Права?!

— Ликая…

— Анжелика! Будь ты трижды проклят! Мое имя — Анжелика! Анжелика Монсорье!

Я не отказывалась от своей памяти, нет, я отказывалась от своего прошлого — болезненного, пронизанного кровью и слезами, которое стерло Ликаю. Я Анжелика из рода Монсорье, я Анжелика стараниями Хранителя и менять ничего не собираюсь!

— Ты лично приговорил к смерти иномирянку. Так чего ты требуешь от меня? Я ничего не должна тебе! Наоборот, это я воскресила жизнь на твоей планете! Это я дала шанс на счастливое будущее всем живым существам! Но ты посчитал меня недостойной твоего сына. Ты выбрал Карлиосайне, для нее же и создал тот амулет. Только интересно, где же ты мою кровь взял?

Для создания того артефакта, Началия Бога Смерти, понадобилась и моя кровь, иначе бы такой силы надо мной он не имел.

— Ты вытаскивала из завала деревенских жителей, — тихо начал Хранитель. — На твоих руках умирала последняя спасенная девочка…

— Понятно, не только ей досталась моя кровь… Или?..

Хранитель закрыл глаза, подтверждая мою догадку.

— Ты… — Я отшатнулась. — Как ты мог?! Убить ребенка?

— Просто крови было мало. — В его приглушенном голосе не слышалось ни капли раскаяния!

— Каков отец, таков и сын, — сжимая кулаки, прошептала я.

— Нет! — отчаянно выкрикнул он. — Нет, Габриэль, он другой! Он…

Заметив мой ехидный взгляд с чуть приподнятыми бровями, Хранитель осекся.

— Ну что же ты, продолжай.

— Ликая? — удивленно спросил он, словно впервые меня увидел. — Ты… изменилась.

А чего он ждал? Что я останусь той же всепрощающей, наивной девушкой?

— Запомни, наконец, — меня зовут Ан-же-ли-ка, — отчеканив свое имя по слогам, я продолжила: — Ты сам преподал мне урок, я не забыла. Урок, стоивший жизни мне и моему нерожденному ребенку. Наш спор научил меня многому. Ты доказал, что сила и власть могущественнее любви. И да, любовь на хлеб не намажешь.

Это была его, Хранителя мира, любимая присказка. Тот давний горячий спор, наши беседы, в которых он указывал мне на мою ничтожность и несоответствие его любимому чаду. Его попытки «открыть глаза» Алисдэйру и жгучая ненависть ко мне.

— Ты добился своего, что же на попятный идешь? — хмыкнула я.

— Любовь, Анжелика… Я недооценивал это чувство. Уже тогда, когда он настиг тебя в пещере, я понял, что совершил ошибку. С твоей смертью чары рассеялись. Он… Он сошел с ума, поняв, что натворил собственными руками. Ты не видела, но…

— Видела, — перебила я излияния Хранителя. — Ты специально показал мне это, не так ли? Именно поэтому ты появился в моей спальне и спорил с Алисдэйром.

Тот сон, который я видела последним. Там, где умерла я и где на песчаном берегу моря Алисдэйр снес голову Карлиосайне.

— Я сохранил твою душу, как выяснилось, не всю, долгое время я не мог возродить тебя. Прошла не одна сотня лет, прежде чем в Дарлимее раздался крик новорожденной Ликаи.

— В этом нет твоей заслуги, — вновь перебила я Хранителя. — Тебе было неважно, в чье тело поместить мою душу. Те двое, чья любовь возродила меня, именно они растопили лед и разбудили мою душу. А не ты! Оливия и Адвил дали мне жизнь, и права на меня только у них!

— Ликая…

— Хватит! Ты не сможешь мне ничего сделать! Ни тогда не мог, ни сейчас! Только руками Алисдэйра у тебя выйдет, но он меня не тронет. Я буду жить, как обычный человек, как достойная дочь своих родителей и наследница рода Монсорье. Я, как и прежде, буду помогать этому миру, но большего просить не смей!

— Габриэль… — простонал Хранитель.

— Это твой сын, сам и развлекай его! Я не собираюсь быть его постельной игрушкой!

— Ликая! — возмущение пополам с горечью.

— Последний раз говорю тебе, старик, я Анжелика! Анжелика Монсорье! Ликаи больше нет! Мне надоел этот бессмысленный разговор, и я не желаю больше тратить на тебя свое время. Ты привел собственный мир в упадок, а во мне нуждаются животные!

— Ликая, но…

Меня аж передернуло. Хранитель что, совсем выжил из ума? Почему он никак не поймет, что я не шучу? Что ж, скоро до него дойдет, и это имя сотрется с его губ.

— Отбор, я не забыла, — расплылась я в злобной улыбке. — Сейчас все закончится.

Не только Алисдэйр может мгновенно перемещаться в пространстве. Думаю, со временем этому можно будет обучить Стихийников.

Зажмурилась, вспоминая основы: я воздух, я растворяюсь, сливаясь с частичками пространства…

— Ликая! — Громовой голос Алисдэйра подтвердил, что у меня все получилось.

Медленно открыла глаза, тут же отпрянула в сторону — мужчина поймал руками пустоту. Нет, милый, обниматься с тобой нет никакого желания. На всю оставшуюся жизнь натискалась и нацеловалась.

Ослепительные молнии с двух сторон от Алисдэйра ударили в землю. Что ж, Хранитель Длэрлайда защищает своего сына. Новый рывок ко мне мужчины, и еще одна молния разрезала пространство в шаге от него.

— Ликая, — позвал он с придыханием и жаром, в надежде протянув ко мне руки.

В ответ я лишь злобно ухмыльнулась.

Оглянувшись вокруг, поняла, где я, собственно, оказалась. Как и обещал Алисдэйр — я теперь не могла даже мысленно назвать его Правителем, — в саду накрыли завтрак. Длинный стол, покрытый кроваво-красной скатертью, за которым уже сидели все кандидатки. Их лица потеряли надменность, они удивленно и со страхом смотрели на меня. Правильно, интуитивно они чувствовали, что перед ними не та герцогиня, которую они знали, а существо в разы сильнее и могущественнее их. На соседнем столе лежали всевозможные камни. Что ж, вполне предсказуемо. За все время прогулки по заповеднику принцессы не могли выбрать ничего, кроме драгоценностей.

— Ликая, — упал на колени Алисдэйр.

Его способность беспрепятственно считывать информацию из любой головы сыграла с ним дурную шутку. Он прекрасно понял, что я все вспомнила и что собираюсь сделать. Я могла закрыть свои мысли, но не стала, а специально прокручивала мою давнюю душевную боль заново.

— Анжелика! — встревоженно крикнула Сайонелс и попыталась встать из-за стола.

Простите, принцесса, но вам лучше посидеть. Ноги Сай застряли в земле, не давая подняться.

Сайонелс лей Даркуа, теперь я знаю, кто ты. Я знаю, за что ты проклята, и знаю, за что страдаешь. Будучи Анжеликой, я привязалась к тебе, но сейчас… мне нужно время, чтобы принять тебя. Ты — воплощение той, что отняла у меня мою любовь и мое дитя.

Я судорожно сжала живот. Ненавижу! Что бы ни говорил Хранитель о своем раскаянии, но его поступки свидетельствуют об обратном! Он вернул к жизни и ту, на которую возлагал свои надежды! Ту, что до безумия любила его сына и была согласна на все, лишь бы получить желаемое.