Иоганн Кабал, детектив - Джонатан Л. Говард

– Кабал! Кабал? Вы в порядке?

Она заметила, что глаза у него открыты и смотрит он прямо вверх. Он тихо заговорил, она с трудом разбирала его слова. Скудное знание немецкого кое-как помогло разобрать примерно половину. Из того немного, что удалось понять, она пришла к выводу, что Кабал комментировал голубизну неба и его красоту. Если Кабал заводил речь об эстетике, наступало время экстремальных мер.

После нескольких жгучих пощечин, он более-менее взял себя в руки.

– Я что-то говорил? – пробормотал Кабал, неосознанным жестом зачесывая назад волосы.

Прикинув, как сильно тот берег свое достоинство, она сочла, что с ее стороны будет правильно сохранить его. Хотя…

– Вы бормотали что-то про то, как прекрасно голубое небо, – сказала она, а затем намеренно добавила: – Думаю, там было что-то еще про сбор цветов и танцы.

Глаза Кабала округлились от изумления, а затем подозрительно сощурились.

– Уверен, что не говорил такого, – прозвучало куда менее решительно, чем обычно.

Поднявшись на ноги, он, согнувшись, убрался подальше от края корабля – близость к неминуемой гибели потеряла свою привлекательность.

– И что нам теперь делать? – спросила мисс Бэрроу, когда он прошел мимо нее. Кабал остановился и задумался. Через несколько минут их полет прекратится, и корабль рухнет, а любой план требует времени, ресурсов и куда большей высоты. Корабль кружил по часовой стрелке, как и предсказывал Кабал, – этот курс вел в устье широкой долины, окруженной деревьями. Сквозь стволы и кроны он мог разглядеть каменистые выступы, которые, несмотря на всю свою живописность, обещали довольно болезненную аварийную посадку.

Кабал внимательнее изучил корабль. Три из четырех направляющих почернели и дымились, поврежденные импровизированными бомбами, которые он установил внутри удачно расположенных служебных люков. Бомбы были небольшими, предполагалось, что они лишь повредят несколько компонентов и погнут сами направляющие. Однако в результате большие решетчатые ящики почернели от дыма и деформировались. Кабал знал силу взрывчатой смеси, которую использовал, – ни при каких условиях он не мог настолько ошибиться. Возможно… Нет, наверняка что-то внутри направляющих – охладитель или резервное топливо – оказалось легко воспламеняющимися. Направляющая в передней части по правому борту взорвалась с такой силой, что погнулась даже опора, а сама она болталась взад-вперед в воздушном потоке, как хвост неуверенной собаки, и опасно трещала. Взглянув на нее, Кабал принял решение. План был так себе, но, если учесть, что в остальной части корабля содержится та же горючая жидкость, оставаться на месте представлялось худшей стратегией выживания.

– Идите за мной, – приказал он мисс Бэрроу тоном, не терпящим возражений, и двинулся к направляющей.

– Куда мы? – спросила она, держа в руках туфли и босиком следуя за ним.

– Видите ту штуку? – Кабал кивком головы указал направление. – Она, скорее всего, отвалится, как только мы ударимся о деревья вокруг долины. План, если, конечно, его можно так назвать, заключается в том, что мы заберемся на нее и повиснем. Если нам немного – простите, если нам очень – повезет, направляющая примет большую часть удара на себя и отвалится, а мы приземлимся более-менее невредимыми. При условии, конечно, что мы не сорвемся при ударе и не рухнем на землю, после чего направляющая прокатится по нам. Как видите, задняя направляющая смонтирована ближе к корпусу, поэтому мы не окажемся на ее пути, так что не стоит волноваться, что нас размажет.

Мисс Бэрроу запнулась.

– Ну, по крайней мере, на одну проблему меньше, – переформулировал Кабал.

– И это ваш план?

– Второй вариант – остаться на борту и ждать, когда корабль разобьется и, вероятно, загорится. Экипаж плюс овощи – запах, пожалуй, будет стоять как от пирога с беконом.

Они добрались до основания опоры.

– Итак, – подытожила мисс Бэрроу, – мы либо умираем внезапно на этой штуковине, либо остаемся и сгораем заживо. Верно?

– Да. Но есть незначительный шанс выжить, если мы воспользуемся первым путем.

Мисс Бэрроу скривилась, подобрала юбки и одной ногой проверила основание опоры.

– Кабал? Прошу, если мы выберемся живыми, пообещайте мне. – Она шагнула вперед, встала на карачки и обхватила опору.

– Да?

– Пообещайте, что никогда не станете оратором. – Сказав это, она резкими, решительными движениями поползла вверх по опоре, полностью сконцентрировавшись на металле под ней и намеренно игнорируя то, что лежало в ста ярдах внизу и отделяло их от гибели. Верхушки деревьев превратились в размытое зеленое пятно, перемежающееся черными тенями, а из-за того, что боковому зрению не хватало четкости, казалось, будто внизу распростерлось огромное море, готовое поглотить их. Добравшись до противоположной стороны, мисс Бэрроу ухватилась за решетчатые вентиляционные отверстия и с их помощью продолжила карабкаться на верхушку направляющей, по пути собрав всю сажу. Оказавшись в относительно надежном положении, она обернулась посмотреть, следует ли за ней Кабал.

Он не выказывал ни малейшего удовольствия от процесса. Ползком, с выражением гневающегося Юпитера на лице, он медленно продвигался по опоре, полностью сосредоточив на ней взгляд. Мисс Бэрроу предприняла не слишком убедительную, лишенную энтузиазма попытку подбодрить его, но Кабал бросил на нее такой сердитый взгляд, что она решила оставить его в покое. Он преодолел около трети пути, когда ненадежная удача в очередной раз покинула его.

Где-то в натруженных внутренностях «Принцессы Гортензии» измученное реле не выдержало нагрузки и умерло в фонтане искр под хор матерящихся инженеров. Три гироскопических левитатора на правом борту отключились, их постоянное ободряющее гудение сошло на нет. Словно марионетка, которой перерезали ниточки, угол судна, где мисс Бэрроу цеплялась за опору, и полз Кабал, резко накренился.

Любому, кто на высокой скорости проезжал по арочному мосту или спускался на американских горках, знакомо ощущение падения, при котором желудок продолжает подниматься. Ощущение завораживает, когда не несет в себе угрозы, но для Кабала сейчас был совершенно иной случай: когда опора стала уходить из-под него, и он начал падать, внезапное кошмарное чувство беспомощности заставило его закричать. Опора остановилась, даже немного покачнулась, – Кабал с силой врезался в нее и скатился с края.

Второй раз в жизни он свисал на одной руке с аэрокорабля. Мисс Бэрроу кричала, нет, орала ему держаться и подтянуться – в общем, произвести все те очевидные действия, которые он и сам намеревался предпринять, если бы только мог. Он посмотрел вниз и удивился тому, как близко были верхушки деревьев. На миг он задумался, выживет ли, если упадет, но затем в просвете между стволами увидел, насколько они высокие, и отказался от идеи. Затем он вдруг понял, что мисс Бэрроу тоже кричит что-то насчет деревьев. Он как раз размышлял над тем совпадением, что их обоих волнуют деревья, когда один конкретный их представитель, о котором и говорила мисс Бэрроу – король лесов, возвышавшийся над своими соседями, – нанес удар.