Дорога мёртвых - Мария Фир

Вот и слова Катрины о проклятии всколыхнули в Лизе опасную волну, напомнили о непростом путешествии в Академию, о развязных и наглых разбойниках, возомнивших себя хозяевами дороги. В сравнении с бандитами второкурсница выглядела сущим котёнком.

– А ты много знаешь о проклятиях? – спросила Лиза, подойдя к белокурой красавице и заглянув ей в глаза.

Колючие искры нахальства тут же погасли в зрачках Катрины, на смену им пришли удивление и недоумение, а затем из самой глубины проступил и страх. Девушка скорее ухватила под руку одного из стоящих рядом кавалеров и потеребила:

– Эй, Вилис, ты не хочешь сказать что-нибудь?

Парень пожал плечами и сделал маленький шажок назад. Лиза отпустила взглядом побледневшую Катрину и посмотрела на Вилиса. Нет, этот был неплохой парень. В его помыслах не было той гадости, что заполняла хорошенькую, но бестолковую головку сокурсницы. Как-то раз Лизе пришлось побывать с Вилисом в паре на уроке стихийной магии, и она помнила, как осторожен был этот отпрыск одного из благородных семейств Трира, когда нужно было запускать в соперницу огненными и ледяными стрелами. И как восторгался её заклинаниями, уверенными и быстрыми.

– Да, скажи что-нибудь, – тихо повторила Лиза.

Как легко было читать намерения сверстников! Если бы можно было так же безошибочно угадывать мысли и чувства старших – магистра Тэрона, а особенно Велиора… Напускная непринуждённость лопнула вокруг Вилиса, как тонкая скорлупа. Юноша бросил виноватый взгляд на Катрину и пробормотал:

– Чего ты привязалась к ней? Лиза – хорошая девчонка, а в заклинаниях куда сильнее меня! Видела бы ты, как мы сражались… я ни разу не попал по ней, а она по мне – трижды!

Глаза Катрины с каждым последующим словом Вилиса становились всё более круглыми и выпуклыми, она не могла поверить в то, что слышит:

– Что ты несёшь, придурок?! Эй, Марко, а ты чего стоишь, как истукан?

Курчавый Марко вздрогнул, вытащил из-за спины потрёпанный блокнот и принялся лихорадочно перелистывать его с таким видом, будто на страницах был приготовлен список возможных ответов на вопросы белобрысой подруги.

– Дайте пройти, – сказала Лиза, и троица проворно расступилась, освободив проход к узкой двери.

– Постой! – Вилис нагнал девушку в тёмном коридоре и взял за плечо. – Я провожу тебя!

– Не надо, – она дёрнула плечом, сбрасывая его ладонь, и слабо улыбнулась. – Я привыкла ходить по Академии без сопровождения.

– Вот я и подумал, почему бы тебе не обзавестись сопровождением, а? – парень склонил голову, и у Лизы промелькнула мысль о том, что она нечаянно перестаралась. Похоже, под первым слоем лжи и неумело построенной защиты у мальчишки скрывалось что-то куда более мягкое и восприимчивое.

– Всё в порядке, Вилис, – заверила его Лизабет. – Правда. Не нужно провожать меня.

Он понуро кивнул и долго ещё стоял и смотрел ей вслед. Она чувствовала его взгляд на своём затылке до тех пор, пока не пришло время свернуть из коридора направо, на застеленную тёмно-синим ковром лестницу факультета мистицизма.

Профессор Альхана Блум сидела за своим столом в глубокой задумчивости. Перед ней на раскрытом журнале красовались пять причудливых бумажных птиц, сложенных предыдущей группой студентов. Лиза знала это упражнение: каждый из учеников складывал по заданной схеме фигурку и бросал в специальный ящичек, а тот, кому выпало держать испытание, должен был угадать, какая фигурка кому принадлежит. Сложность задания состояла в том, что нужно было распознать магические следы, которые тонкая бумага удерживала очень слабо и совсем недолго. К тому же, участвуя в подобных экзаменах, студенты часто волновались или нарочно вплетали в свои творения постороннюю магию. Были, разумеется, и хитрецы, которые договаривались заранее об условном знаке или пометке, но такие грубые нарушения чуткая преподавательница выявляла сразу.

Боясь потревожить размышления Альханы, Лизабет неслышно проскользнула мимо неё к скамейке у окна и достала из сумки приготовленный с вечера конспект – домашнее задание об энергоёмкости различных материалов. Краем уха девушка слышала, что из года в год домашние задания для первокурсников повторяются, а потому можно не тратить время и не вдыхать библиотечную пыль, а попросту взять у кого-то из старшекурсников сохранившиеся тетради с заданием и скопировать записи. Рассеянная профессорша наверняка не помнит конспекты слово в слово, а книги одни и те же – так говорили все соученики Лизы, но она всё равно отправилась в библиотеку и сделала собственные конспекты. Она доверяла только первоисточникам и своей интуиции, а полагаться на записи неизвестных ей старшекурсников считала делом недостойным будущего магистра мистицизма.

– Вам записка, Лиза, – не отрываясь глазами от пометок в журнале, сообщила госпожа Блум.

Девушка вздрогнула от неожиданности и увидела, что в пальцах женщины зажат сложенный вчетверо листочек плотной бумаги. Не было ни печати, ни клея, а потому легко можно было предположить, что содержимое записки не представляет собой тайны.

– Благодарю, профессор, – вежливо прошептала Лиза и вернулась на своё место.

Её кольнуло странное предчувствие. Несмотря на сухой, лаконичный язык и резкий угловатый почерк, которым были начертаны строчки послания, за этой сдержанностью скрывалось что-то невероятно важное. Иначе магистр Тэрон не стал бы оставлять ей письменных указаний.

«Жду в пять часов после полудня на площади у фонтана. Пойдём в замок. Причешись. Т.»

Лиза немедленно вскинула глаза на часовую спираль, размещённую на стене – такие были в каждом из практических классов. До встречи оставалось ещё больше двух часов. За это время урок мистицизма успеет начаться и закончиться, а вот на вечернее занятие в лаборатории Велиора пойти уже не получится.

Она вздохнула, вспоминая вчерашнюю встречу с эльфом, помимо своего желания ощутила волнение и тоненькие уколы страха в самое сердце. С ровесниками Лиза не могла найти общих тем для разговора. При всём желании иметь друзей она попросту не могла с такой лёгкостью растворяться в болтовне о мальчишках, платьях и украшениях, как это делали Моника, Катрина, Сельма, Лина и другие знакомые девушки. После расставания с семьёй и – главное – братом Фредериком, с которым Лиза прежде не разлучалась с самого рождения, её отдушиной стали магические книги и общение со взрослыми магами. Каким бы строгим и сердитым ни казался магистр Тэрон, он принимал её такой, какая она есть, в то время как та же милая и весёлая Ника то уговаривала Лизу сменить серёжки и причёску, то умоляла пойти с ней на ночную вечеринку к одному из сокурсников, что жил в городском особняке, то сокрушалась, что подруга целыми вечерами сидит над уроками.

Поначалу было легко и с Велиором. Первое знакомство, исследование древнего города, полные загадок закоулки старой Академии – всё это приводило Лизу в тихий восторг, который эльф разделял с ней, держа её за руку и с удовольствием рассказывая о том, что ему было известно о Трире. Но теперь, после долгой разлуки и последующего отчуждения, всё изменилось. И их вчерашнее резкое сближение было непривычно, неловко и причиняло постоянное беспокойство. Трудно было сосредоточиться на занятиях, когда от малейшего воспоминания о прошлом вечере вспыхивали губы и щёки. Один только магистр, наверняка и не моргнув даже своим птичьим глазом, сходу предостерёг мастера алхимии о том, чтобы они не слишком-то увлекались своими чувствами. Должно быть, легко свысока рассуждать о любви, когда ты оборотень-птица и могущественный волшебник!