Дорога мёртвых - Мария Фир

– А ведь мужчины, как известно, не собаки. На кости не бросаются, – как можно громче сказала блондинка с высокой пышной грудью, а её спутницы весело рассмеялись.

– Верно, верно, даже эльфийские мужчины! – ответила другая.

– Моя бабушка научила меня одному проклятию, – замедлив шаг, громко сказала Моника расстроившейся Лизе. – От него разом выпадают все волосы, а кожа покрывается гнойными прыщами. Но самое главное, оно не оставляет никаких магических следов. Доказать ничего нельзя. Его рисуют на песке, вписывая имя жертвы в центр круга.

Стайка девушек тут же прекратила свои глупые смешки.

***

Ядовитые слова всё же достигли сердца Лизы и теперь отзывались внутри болью при каждом вздохе. Она выучилась уже не одному отражающему и защитному заклинанию, а вот против обыкновенных девчачьих слов, не заряженных даже и толикой магии, оказалась бессильна. С началом занятий ни романтических встреч, ни прогулок у них с Велиором не было. Просторные залы и светлые галереи Академии были теперь заполнены учениками и преподавателями, садовые дорожки и скамейки всегда оказывались заняты студентами, а укромные уголки и тёмные гулкие лестницы проверялись дежурными со старших курсов, следившими за порядком.

В первые дни занятий Лиза особенно остро испытывала одиночество. Она с нетерпением ждала, когда начнётся настоящая учёба и не нужно будет подолгу находиться в компании весёлой и слишком энергичной Моники, которая говорила частенько быстрее, чем успевала думать. Однако, когда дни заполнились уроками, и девушки стали часто расходиться по разным классам, Лизабет почувствовала себя беззащитной перед уверенными и рослыми сокурсниками. Хорошо, если дело касалось практики – с заклинаниями она управлялась уверенно и чётко, но вот промежутки между уроками казались девушке бесконечными.

Она пристраивалась на самом дальнем стульчике или подоконнике с раскрытой книгой, скрывала лицо за распущенными волосами и старалась сделаться как можно более незаметной, чтобы никому не пришло в голову заговаривать с ней. Ей казалось, что окружающие её ровесники интересовались только друг другом и развлечениями после занятий – они громко хохотали, обсуждали общих знакомых, делились непристойными шутками, и Лиза не представляла, что стала бы говорить, если бы ей довелось попасть в их компанию. Она невольно вспоминала Фреда, который наверняка стал бы среди первокурсников лидером и заводилой, и рядом с которым можно было не опасаться ничьих отравленных слов.

– … чтобы витать в облаках, нужно для начала отрастить крылья! – резкий голос магистра Тэрона выдернул Лизу из размышлений.

– Простите, – вздохнула она.

Пока она ждала учителя в его просторном классе, за окнами повалил первый пушистый снег. Засмотревшись на медленное кружение белых хлопьев, Лиза и не заметила, как Тэрон появился за её спиной и призвал к началу занятия. Магистр подошёл к ней вплотную и цепко ухватил за подбородок:

– Как видишь, уже зима, Лизабет. Осталось не так уж много времени до твоего посвящения.

Птичьи оборотни не умели говорить загадками, поэтому обычно Тэрон просто обрывал сказанное на полуслове, не желая сообщать девушке преждевременную информацию. Сейчас он смотрел на неё чёрными пронзительными глазами и в них читались решимость и беспокойство. И всё равно со строгим учителем Лизе было гораздо легче, нежели с сокурсниками. Она выдержала его взгляд и осторожно перехватила руку, убирая её от своего лица:

– Вы скажете мне, наконец? – спросила она отчётливо.

– Да, если ты перестанешь созерцать природу за окном и займёшься тем, для чего мы здесь встретились. Защищайся! – скомандовал он, сделав шаг назад и выхватывая из-за спины длинное призрачное копьё.

Она хорошо знала этот приём, но всё-таки каждый раз её поражала скорость, с которой в руках магистра появлялось сотканное из сумрачной материи оружие. На создание отражающего щита ей всё ещё требовалось намного большее время, а потому приходилось успевать отпрыгивать и уворачиваться от тускло мерцающего острия. Вскинув руки над головой, Лиза едва успела выстроить защитный барьер, как по нему безжалостно чиркнуло зашипевшее копьё и разнесло преграду в серые клочки. Потусторонняя ткань щита закружилась в воздухе как невесомые кусочки сгоревшего пергамента и растаяла.

– Плохо, – прикрикнул на ученицу Тэрон. – И медленно! Ещё раз.

Вторая попытка вышла ещё безобразнее первой. Лиза не успела даже проговорить магическую формулу – призванное магистром оружие с размаху хлестнуло её по коленям, обжигая леденящей болью. Не удержавшись на ногах, она упала на пол и закрылась ладонями, словно они могли бы уберечь её от нового удара.

– Так, – магистр направил острие копья ей в грудь, заставляя поднять голову. – Что творится в твоей голове?

– Не знаю, – прошептала Лиза, всё ещё с трудом преодолевая боль, полученную от удара по ногам.

– Три месяца, шаг за шагом, мы поднимались вверх, а сегодня вновь оказались у подножия горы. Я был уверен, что ты готова к новому этапу обучения!

Призрачное копьё развеялось, и птичий магистр без усилий подхватил ученицу за локоть и усадил на ближайший стул. Бесцеремонно задрал подол ученической мантии и ощупал её колени, нахмурив тёмные брови, после чего потребовал, чтобы она сняла чулки. На прежних занятиях уже случалось, что Лиза не успевала отразить удары сумрачного оружия или выпущенные в неё заклинания, но всё же ожоги получались куда слабее и проходили в течение одного или двух дней. Сцепив зубы и отчаянно преодолевая смущение, девушка сняла чулки и увидела, что на этот раз на коже остались тёмные синие полосы. К счастью, боль и холод быстро отступили и осталось лишь противное покалывание, как бывает, когда долго сидишь, подобрав под себя ноги.

– Я сама виновата, – тихо сказала она, растирая некрасивые следы.

– Ты не ответила на мой вопрос – чем занята твоя голова? Страх? Сомнения? Симпатичный сокурсник? Не вынуждай меня тянуть признания из тебя силой. Просто скажи. – Тэрон протянул ученице флакон с маслянистой и пахнущей чем-то очень знакомым жидкостью.

Лизе нравилось, что в отношениях с магистром не нужно было ни держаться особенным образом, ни следить за языком, ни кланяться, как требовали некоторые преподаватели благородного происхождения. Но как всё-таки непросто было порой отвечать на его прямые, не терпящие никакого увиливания вопросы. Она медленно растёрла эликсир, тепло которого тут же разлилось, разнеслось по всему телу, нейтрализуя потусторонний холод.

– Я скучаю по родным, по дому, – наконец, промолвила она, – чувствую себя чужой здесь. Не такой, как все остальные.

– Ты действительно не такая, как все остальные. Во всей Академии только два мага с тёмным даром, помимо тебя. Я и Велиор. Других нет. Что ещё?

Магистр заложил руки за спину и прошёлся вдоль окна, за которым уже не было ничего видно от налетевшей метели. Тусклый полуденный свет коснулся его вечно хмурого лица.

– Мне нравится мастер Велиор, – еле слышно произнесла Лиза, и учитель замер, уставившись на неё сверлящим взглядом хищных глаз.