Ныряльщица - Марина Эльденберт

Лайтнер К’ярд

— На месте.

Эйрлат садится на одной из парковок Кэйпдора, и я сразу толкаю дверь, чтобы избавиться от общества своих телохранителей. Хотя вернее будет сказать — конвоя. Меня сопровождает сам Шадар, начальник службы безопасности отца, но к моей безопасности это никакого отношения не имеет.

По версии правителя Ландорхорна меня нужно защищать от самого себя.

— Ньестр К’ярд просил вам напомнить, чтобы вы вели себя разумно, — говорит Шадар.

Я ничего не отвечаю, хлопаю дверью и спешу в Кэйпдор.

Еще никогда я не спешил сюда так сильно!

Поэтому ускоряю шаг, стараясь забыть эти долгие выходные. Особенно ту их часть, в которой почувствовал себя заключенным.

— Ты разочаровал меня, Лайтнер.

Я столько раз слышал от отца подобное, что перестал обращать на это внимание. Одним разочарованием меньше, одним разочарованием больше. Но тем утром, когда он нашел меня у доктора Э’рера, они прозвучали иначе. Будто он уже вынес мне приговор, и обратной дороги больше нет.

Доктор оставил нас наедине в гостиной, тогда отец и заговорил.

Меня дернуло от его сухого тона, даже сила заискрила в кончиках пальцев. От этого, а еще от злости на Э’рера. Врачебная тайна, врачебная тайна… Именно он сдал нас с Мэйс отцу!

— Плевать, — сказал я. — Я совершеннолетний, и могу сам решать, что мне делать.

Я бросил взгляд на кабинет, где в восстановительной капсуле лежала Вирна, и подумал: «К едхам!». Хватит этой лжи! Я хочу быть с ней. Не тайно, а по-настоящему.

— Ты зарвавшийся мальчишка, который не понимает, что делает.

— Почему же не понимает? Я прекрасно все понимаю. Счастлив, что разочаровал тебя. Теперь я могу построить собственную жизнь такой, какой захочу.

— С кем? С грязной безродной девицей? С человеком?

Я сжал кулаки, унимая ярость. Сейчас я нужен Вирне, а на отцовский снобизм мне плевать.

— Я не должен отчитываться перед тобой. Воспитывай из Джубо второго Диггхарда К’ярда, от меня можешь отказаться.

Я развернулся, чтобы уйти. К Вирне. Но сила отца ударила в спину, прижала к полу будто массивным валуном, раскатала по поверхности. Я даже не успел поставить щиты, их просто смело. А потом я сжал зубы, чтобы не заорать в голос. Потому что собственная сила мощным потоком потекла от меня к нему. И это было так же больно. Если не больнее!

— Ошибаешься. Должен. Потому что я правитель этого города, а ты — никто.

Перед глазами потемнело, словно я оказался глубоко под водой. Меня затягивало. Душило.

— Катись к едхам! — прохрипел я, цепляясь пальцами за ковер.

— Это ты пойдешь. Со мной. Если не хочешь проблем… для нее.

Он кивнул в сторону медицинского кабинета, и во мне все похолодело. Я готов был ползти туда, только чтобы защитить Мэйс.

— Ты. Ее. Не. Тронешь.

— Трону. Потому что могу. И если по-другому с тобой не работает.

Отец шагнул вперед, сила въерха вспыхнула в его глазах.

А после я очнулся дома в своей комнате.

Перед глазами все еще плавали разноцветные круги, сил во мне было как в мальке. Первое, что я сделал — бросился к своей куртке, в которой всегда носил тапет.

Куртку небрежно скинули на стул, а вот тапета не было. Поэтому я вывалился из дверей своей спальни. Буквально, потому что меня продолжало пошатывать. Чтобы натолкнуться на взгляд Шадара, который при виде меня оттолкнулся от стены.

— Где мой тапет?

— Здесь. — Он достает из кармана пиджака тапет, который чей угодно, но только не мой. — Теперь это ваш тапет.

Плевать! Я все равно синхронизирую его со своими аккаунтами.

— Где отец?

— Ньестр К’ярд сейчас занят, и передал вам, что если будете вести себя достойно, он забудет о своем обещании.

Навредить Мэйс, если другое со мной не работает.

Я заперся в комнате, включил тапет, синхронизировал данные и набрал доктора Э’рера.

— Вирна еще у вас? — спросил без вступления.

— Она пришла в себя, и я вызвал ей машину.

Я бросил трубку, не попрощавшись, и схватил куртку. Я должен был быть рядом с Мэйс! Должен был убедиться, что она в порядке. Но меня снова ждал сюрприз с все еще дежурившим возле моей спальни безопасником.

— Вам нельзя покидать дом. Приказ вашего отца.

Я сжимаю руки в кулаки и шагаю к нему, но в этот момент в коридоре появляется мама. Ее глаза расширены, а губы подрагивают, когда она буквально подлетает ко мне и обхватывает за плечи.

— Лайтнер, я так рада, что с тобой все в порядке!

Конечно, со мной все в порядке, а вот с Вирной — нет. Меня до сих пор трясет от ярости, стоит вспомнить о том, что устроил отец, но сейчас я могу думать только о Мэйс.

— Должно быть по-другому?

— Диггхарл сказал, что ты снова у доктора. Я так волновалась…

— Дело не во мне, мам. Плохо стало Вирне.

От моих прикосновений.

У Мэйс на меня аллергия. Как бы бредово это ни звучало.

— Мы можем с тобой поговорить? Прямо сейчас.

Она кивнула в сторону своих комнат, тем самым показывая мне, что отказ не принимается. Но я и не собирался отказываться: мне самому нужно было с кем-то поговорить. Чтобы разобраться в том, что случилось на самом деле, и что со всем этим мне делать теперь. Шадар направился за нами, и то, что за мной он ходит лично — это хидрец. Полный.

В маминой личной гостиной светло, отчего случившееся кажется мне странным сюрреалистичным сном.

— Твой отец мне все рассказал. — Мама кивнула мне на диван, на который я опустился, а сама отошла к окну. — Про то, что ты изменился.

— Про то, что я больше не прогибаюсь под него, а думаю собственной головой?

— Он сказал, что с тех пор, как ты познакомился с этой девочкой, ты перестал заботиться…

— О его репутации? — Я сжал кулаки.

— О себе, Лайтнер. Ты перестал заботиться о себе. Ты едва не погиб, когда прыгнул в океан. И когда лишился своей силы. Ты воспользовался моей силой, чтобы драться с другим студентом. И сегодня! У тебя снова ее нет!

— У меня ее нет?!

— Лайтнер! Ты должен оставить эту девочку в покое!

Мамин голос дрожал, и впервые за всю мою жизнь она сорвалась на крик. Но не это меня удивило. Удивили ее слова.