Будь здоров - Виталий Башун

— Но я же рассказал вам причину такового моего поведения! — воскликнул я и привстал. — А если вы считаете мой поступок бесчестным…

— Не заводитесь, милорд, я не имел намерения оскорблять вас, — успокаивающе поднял руки граф и пробормотал: — Только дуэли сейчас и не хватает.

— Потом был бой, — сухо продолжил я свой рассказ. — Как будущий лекарь, я не мог остаться в стороне и оставить раненых без помощи.

— Я уверен, вы ведь строите планы, как вернуться на родину.

Я кивнул, соглашаясь с очевидным.

— Предлагаю вам сделку. — Граф снова посмотрел на меня пронизывающим взглядом, в котором я прочитал отчаянную надежду. — Скрывать не буду, мне крайне необходимо, чтобы вы помогли мне выиграть время. Я уже почти договорился с королем о включении моей дочери в список на помощь целителя, — он с яростью стукнул кулаком по столу, — если бы не этот трижды проклятый мятеж! Может быть, через год, ну, полтора максимум мою девочку исцелили бы полностью. А теперь снова полная неизвестность. Снова поиски знахаря, способного помочь. Уговоры, просьбы, унижения и деньги, деньги, деньги… Мне не жаль этого презренного металла, но помощи знахарей хватает на полгода, лекарей — месяцев на восемь-девять. Потом все повторяется снова. У меня больше сил нет смотреть, как она страдает. Гортус уже стар и не может воздействовать магией. Он дал эликсиры, отправил в горы, чтобы хоть как-то приостановить ее угасание, и предупредил: если в течение четырех месяцев я не найду помощи, моя девочка… — Он несколько раз глубоко вздохнул и жестко спросил: — Ответьте мне честно, вы сможете подарить мне полгода времени, чтобы найти другого знахаря?

— Да, смогу, — твердо пообещал я, но решил добавить туману: — Мне приходилось на практике сталкиваться с подобными случаями. Но имейте в виду, это все же риск. Моего студенческого опыта может не хватить.

— Ваше воздействие ей не навредит, если вдруг что-то не получится? — забеспокоился граф.

— Ни в коем случае, — заверил я его. — Самое страшное, что может произойти, — это если вместо полугодия мне удастся добиться отсрочки на меньшее время.

— В таком случае я хотел бы, чтобы вы попытались. Со своей стороны я даю вам слово после окончания лечения дочери и раненых стражников выделить три десятка охранников, которые проводят вас до границы и помогут перейти ее.

Прикинув, какие еще могут быть варианты благополучного возвращения в Элморию и просто выживания здесь, я сказал:

— Согласен.

— Поклянитесь, милорд, что спасете ее, — потребовал граф.

— Клянусь, что сделаю все возможное для спасения вашей дочери.

— Этого достаточно. — Граф коротко поклонился и спросил: — Как следует обращаться к вам?

— Э-э… пусть будет Алониус. Я уже привык. Своего настоящего имени я не хотел бы раскрывать.

— Боитесь, засмеют, когда узнают о ваших горных «заблуждениях»? — рассмеялся граф. — Впрочем, можете не говорить, это ваше право. — Он перешел на деловой тон: — Что необходимо для того, чтобы начать излечение?

— Вашей дочери все необходимые препараты я дал еще в пути. Она готова к исц… к лечению при помощи магии. — Надеюсь, моей заминки не заметили. — Через два часа после обеда я хотел бы приступить. Мне необходима будет помощь двух служанок, котел горячей кипяченой воды и побольше чистой белой, желательно накрахмаленной ткани. Что касается раненых, прогноз у всех положительный, но мне понадобится еще несколько дней.

— Все будет готово к указанному вами сроку. К сожалению, я завтра с утра срочно должен выехать в родовой замок. Здесь, кроме двух десятков солдат гарнизона, оставляю еще один десяток охраны и всех тяжелораненых. Ориентировочно вернусь через три недели. Тогда посмотрим на ваши успехи и решим, что делать дальше в соответствии с обстановкой. — Граф коротко поклонился и показал, что больше меня не задерживает.

Я уже дошел до двери, но не сдержал любопытства и все-таки спросил:

— Ваша светлость, можно задать вопрос?

— Я вас слушаю, милорд.

— Вы не боялись… — я немного замялся, — что я отравлю вас?

Тот улыбнулся и ответил:

— Нет, не боялся. Кроме Кримуса, за вами наблюдали еще двое. Вам бы просто не удалось добавить яд незаметно. К тому же меня с детства приучили различать на вкус, добавлен ли в пищу яд, и с собой я всегда ношу амулет с универсальным противоядием.

— И еще. Если бы я не был травником, как бы вы поступили, узнав, что я дворянин и элморец?

— Оказал бы гостеприимство и отпустил на все четыре стороны, — равнодушно ответил граф.

Я поклонился и вышел.

Подойдя к двери Олисии в назначенное время, я узнал у охраны, что туда уже прошли служанки и сам господин граф. Я тихонько вошел и застал интересную картину. Девушка лежала на широкой кровати, крепко вцепившись в натянутое до подбородка одеяло. Две служанки стояли с растерянным видом возле котла с горячей водой, держа в руках ворох белой материи. Их господин, судя по всему, уже довольно долго увещевал свою дочь.

— Олисия, милая, это не молодой человек. Это травник, он будет всего лишь лечить тебя, а не любоваться твоими прелестями. Лекарей не надо стыдиться.

— Папа! Мне все равно стыдно. Я не могу так. Я читала в книгах, что мужчина может видеть девушку обнаженной только в брачную ночь. Тогда свершается таинство любви.

— Верно, девочка моя, — терпеливо внушал отец. — Но только если речь идет о влюбленных. А этот молодой человек — травник…

— А травники не могут быть влюбленными?

— Да когда бы он успел? — вскричал граф, выведенный из терпения.

— Я читала, — мечтательно вздохнула девушка, — что бывает любовь с первого взгляда. Ах, если бы он оказался благородным рыцарем, спас меня от дракона и увез далеко-далеко на своем белом коне…

— До-о-очь, — простонал граф, — ну не говори глупости! Какие кони, какие драконы?

— Все равно! Он молодой и симпатичный. А вдруг он в меня тайно влюблен? А тут увидит голой и передумает! Нет, нет и нет! Ни за что!

— О боги! Клянусь, я повешу библиотекаря. Что за макулатуру он тебе подсовывает?

— Это не макулатура. Все благородные девушки это читают. И там все — правда! Мне рассказывала Тамилия…

— Болтушка твоя Тамилия! — прервал ее отец. — Фантазерка и пустосмешка.

— Неправда!

Чтобы прервать эти содержательные дебаты, я откашлялся и сказал:

— Обещаю, что сяду спиной к юной леди и не буду подсматривать. Мне это не нужно — достаточно просто держать вас за руку, Олисия.

— Ну вот… — обиженно надула губки девушка. Нет, все-таки девочка. — Хотите сказать, что у меня и смотреть не на что?

Мы одновременно с ее отцом закатили глаза под потолок и тяжело вздохнули.