Проклятые души - Майарана Мистеру

Я замешкалась, хотела ответить, но посмотрев на удовлетворенного Яна, просто кивнула. Сейчас не было времени на препирательства, тем более, он прав.

Выйдя из его кабинета, я не рванула выполнять поручения, а отправилась на ресепшн за Кирой, которая мало того кинулась на меня чуть ли не с кулаками, так ещё отчитала, как маленькую девочку. Еле перевела разговор на нужную мне тему!

– Как вызвать вертолёт?

– Позвони и вызови! – обижено протянула девушка. – Как, значит, с работы сбегать, так она обо мне ни сном, ни духом, а как надо что-то, так сразу к Кире, – она сложила руки на груди. – Знаешь, как такое отношение называется?

– Знаю, – серьёзно кивнула я. – Свинством.

– О, Боже! Ну и голос. Тебя что, всю ночь мучили и заставляли кричать?

– Не без этого, – ответила я без задней мысли.

Сначала она на меня недоуменно посмотрела, и не заметив признаков веселья прыснула в кулак, стараясь не заржать в полный голос в пустом холле.

– Ой, иди уже, а. Ненормальная.

– Так куда звонить-то?

Девушка закатила глаза.

– В органайзере номер записан, как диспетчер вертолетной площадки. Тебе даже говорить ничего не надо. Так! Чтобы в час была тут, как штык. У меня к тебе пара вопросов имеется.

Я ошарашено кивнула и отправилась к себе. Подобное общение было для меня странным. Напор девушки не давал времени на раздумья. Что на неё нашло? В моей жизни подобный тон мог задавать только Сёмка, остальные обычно, напарываясь на равнодушную улыбчивую стену с моей стороны, по-тихому отваливали.

Войдя в кабинет, краем глаза заметила, что шеф невесело болтает по телефону. Спокойно набрала диспетчеру и сообщила, что нашей организации требуется вертолёт. Странно, но у меня только время спросили, после чего сообщили, что «Робинсон» будет подан за тридцать минут до вылета.

Посмотрела на часы, прикинула, сколько осталось времени, после чего погрузилась в свои прямые обязанности. Конечно, я думала о том, как лететь в вертолёте. Между звонками. Когда пыталась унять дрожь в пальцах и сдерживала порыв откусить себе язык за то, что солгала шефу. Я боюсь высоты. От одной только мысли, что буду лететь над городом в стальной коробке, у меня ладони потеют. Это вам не прижатым к стеклу стоять, когда внутри всё дрожит от возбуждения из-за мужчины, который всему виной. Это хуже. Это лететь и понимать, что забрался в этот летающий гроб по собственной воле!

Как назло ещё и погода стала портиться. Небо затянуло набрякшими свинцом облаками, а с востока шла чернота, грозящая принести с собой вспышки молний и раскаты грома.

С нашего этажа был прекрасный вид. Город напоминал муравейник, в центре которого находилась башня. И, если бы было чуть больше времени, я бы обязательно представила себя на пару секунд Богом, который так несправедлив порой к людям. Вот о чём он думает, наблюдая за нами?

– Лина Алексеевна, – донеслось по селекторной связи, отчего я чуть не подпрыгнула. Резко повернулась и встретилась с синим взглядом, в котором плясали черти. – Мне показалось или Вы предавались мечтаниям во время работы?

Вот гад! Неужели думает, что я должна каждую секунду думать только о своих обязанностях? Теперь понятно, зачем ему стена эта стеклянная. Тиран и самодур! Я уже говорила, что уход его секретарей неудивителен?

– Я просто умножала семьдесят три на пятьдесят четыре, – ответила равнодушно и вернулась к компьютеру.

Застыл озадаченно, в глазах появился намёк на мозговую деятельность. Умножает.

Усмехнулась краешками губ.

Этот приём психотерапевтов почти всегда действует. Сбивает с толку, отвлекает от текущих мыслей и навязчивых идей, а главное успокаивает!

– Три тысячи девятьсот сорок два, – зачем-то озвучил мне шеф секунд через шесть.

Быстро.

– Спасибо, но мне уже не надо, – ответила ему, не отвлекаясь от записей.

Тишина была какой-то напряженной. Я чувствовала на себе его взгляд и отчаянно сдерживала улыбку, а селектор не передавал ни единого звука.

Скосила взгляд. Хмурится. Я бы на его месте сделала вид, что всё нормально, а потом отомстила. Всё-таки мало приятного, когда тебя так ненавязчиво посылают с помощью.

– Через сколько взлёт? – поинтересовался шеф минут через пятнадцать, когда я завершила последний звонок, договорившись о перенесении встречи.

– Через десять минут транспорт будет готов. Будут для

меня какие-либо поручения?

Шеф посмотрел на меня, едва заметно вздёрнув бровь.

– Какие поручения ты собралась выполнять в вертолёте? Там слишком шумно, чтобы совершать звонки и слишком трясёт, чтобы набивать документы. По прибытии я отдам новые распоряжения, а сейчас собирайтесь. Не хочу опоздать.

Кажется, сейчас у меня случится нервный приступ. Он же не собирается отправится со мной? Сходу отвечая на мой вопрос, шеф встал, стянул со спинки кресла пиджак, одел и поправил галстук.

Я хищно следила за тем, как перекатываются мышцы под облепившей его тело рубашкой, как быстро бьется жилка на крепкой шее, как растягиваются мягкие на вкус губы в самодовольной усмешке…

Черт!

Резко встала со своего места и схватив сумку направилась на выход.

Что со мной такое? Побочного эффекта уже не должно быть. Красные дни миновали, так почему тогда я веду себя, как прыщавый подросток?

Сердце в груди всё ещё грохотало, когда Ян вышел из кабинета. Одарив меня странным взглядом без тени улыбки, он направился к лифту, на ходу отдавая указания Кире, от которых у меня чуть глаза не выпали. Куда-то позвонить, что-то сделать, что-то подготовить к его приезду…

– Шеф, я же спрашивала…

– В твои обязанности входит непосредственная помощь мне, Лина, это не относится к корпоративным заданиям. Ты не просто секретарь, который сидит в приёмной. Ты личный помощник, в чьё отсутствие обязанности на себя принимает главный секретарь.

Вот опять он перешел на это непозволительное «ты». И ведь не возразишь, блин!

Я посмотрела на угрюмую Киру, во взгляде которой читались мольбы о помощи. Посмотрела на шефа, что уже разворачивался к лифту.

– А почему главный секретарь сидит в холле?

Кира пискнула и схватила телефон, семафоря мне глазами, чтобы шла отсюда подальше и не мешала занятым людям работать. А то задаёт тут глупые вопросы.

– А это ты у неё узнай, – услышала я веселый голос.

Двери лифта разъехались, и мы оба вошли в тесное помещение. В нос тут же ударил знакомый аромат, от которого на лицо поползла краска. Слишком близко! Резко стало нечем дышать, и я едва заметно сделала крохотный шажочек в сторону. Тут же услышала:

– Я не кусаюсь.