Последняя битва - Александр Тестов

– А у нас?

– У нас белая, княже. Лучшая соль. А новгородской токмо шкуры солонить!

– И чудины, стало быть, у новгородцев солью запасаются?

– Так, княже. Только у них…

Вадим довольно улыбнулся. И было отчего. Белозерское княжество получило глобальный по тем временам источник дохода. И главное – бесперебойный. А куда ж ты без соли. Она и в пищу нужна, и кожевельникам, и охотникам, и мясникам.

– Ты сына привез? – спросил князь.

– Привез, княже. Дожидается.

– Хорошо. Ставлю тебя, Строп, главным… – князь задумался, выдумывая должность для грамотного купца. – Главным купцом княжества. – Ничего лучше в голову не пришло. – Будешь торг с соседями налаживать и других купцов наших уму-разуму учить. Знаю, что скажешь, что стар и все такое… Так и знай, отказа не приму. Вижу, силы в тебе еще есть! Посему принимайся за дело. И начни с сына. Он тебе заменой станет. Учи споро. Даю тебе сроку две седмицы. Потом доложишь, с чего начнем и, главное, с кем торг вести! Все, что нужно для торга и солеварни, дам.

– Люди нужны, княже…

– Найдем людей!

Купец удивленно глянул на князя.

– Не сомневайся, купец. Барышами не обижу. В накладе не останешься. Вот тебе мое, княжеское слово. А сейчас зови сына, гляну на него. Как звать-то?

– Живор, княже.

– Ах да… – Вадим тут же вспомнил, что уже слышал это имя. – Давай, зови Живора.

* * *

Зима повернула на лето. Дела крутились, как в казино. В смысле казна таяла… Княжеские биричи[88]проехали все вдоль и поперек, созывая людей в град. На работу, на жилье. И народ потек. Вначале князь только дивился. Один пришел сам с собой, другой с семьей осмелился, третий со всей родней, а потом…

Шли и руссы, что сидели по выселкам да лесным заимкам, прятались до поры, опасаясь варягов пришлых. А теперь потянулись на княжий позыв. Шли и чудины. Робко, недоверчиво шли… Но и они вскоре уразумели выгоды.

В конце месяца не осталось в граде свободных изб, ни за стенами, ни на посаде. И пуще того, пришлось князю заготовленную древесину пускать на домостроение. Ввиду нехватки спальных мест решил Вадим заново отстраивать южную часть посада. А там ведь не только избы да бани надо возводить, а и сараи, и овины, и риги – все то, без чего нельзя прожить на своем хозяйстве. И умаялся князь в конец, голова пошла кругом.

– Так более нельзя, – пожаловался Вадим воеводе, – я уже всех не упомню… Кому чего надобно…

– Нельзя, княже, казну даром раздавать, – по-отечески пожурил Бряг, – надобен уклад.

– Сам знаю… вот давай, сыщи мне человека грамотного, да чтоб резы и черты мог выводить. Одним словом, тиун княжеский позарез нужен.

– Сыщем, княже.

И воевода сыскал, и быстро.

– Вот, княже, нашел тебе тиуна справного. От сердца отрываю. Удалом кличут, – представил воевода крепкого и рослого руса.

– Что так от сердца? – изумился Вадим.

– Борты у меня, княже, в лесу припрятаны были до поры… – признался Бряг. – Стерег Удал мне их. Да как стерег! Пять бочек меду напас! О как!

Вадим оглядел предложенную кандидатуру. «Смотрит прямо, глаз не отводит, – примечал князь, – хм… что ж – надо брать».

– Добро, воевода. Коли все верно говоришь… Семья есть? – спросил Вадим у будущего тиуна.

– Есть, княже. Жена и три девки… а сын у тебя в дружине.

Вадим вопросительно глянул на воеводу.

– Вран, княже, сын его.

– Ага. Что ж, хорошего парня воспитал – хвалю. Видел твоего Врана в деле! Орел!

– Благодарствуй, княже, на добром слове.

– Девки-то у тебя малы?

– Да как малы, княже… Старшей семнадцать, средней пятнадцать, младшенькой четырнадцать уже…

– Ого, невесты!

Удал пожал плечами.

– Погодим еще, княже…

– Ну, как знаешь. А то смотри – у меня полна дружина женихов, – и князь подмигнул воеводе.

– За этим дело не станет, княже, – улыбаясь, ответил Бряг.

– А теперь за дело. Пошли, тиун, я тебе тут все покажу да ключи вручу. Потом семью перевезешь, воевода лошадей и сани даст. Жить будешь в детинце, я покажу.

* * *

И вздохнул князь с облегчением. Тиун попался расторопный и деловитый. Везде поспевал, мотался целыми днями верхом туда-сюда. Вадиму только и оставалось, что поручения раздавать.

Семью Удала разместили в отдельном просторном доме. Вадим не поскупился и выдал тиуну на новоселье муки, льняной ткани, да и височные кольца подарил всем девкам. Визгу было… радости, прям до слез. Тут немногословный Удал чуть сам не прослезился и низко кланялся.

– Ты мне это брось! – рявкнул князь с оттенком явной обиды. – Не люблю этого! Чуть поклонился – и хорош!

Чуть поклонился… Вадим уже не раз переваривал эту фразу, сказанную им неоднократно своим подчиненным. Странно. Он князь, и тут так заведено. Переделать обычаи совсем – не получится, в чужой монастырь со своим пивом не ходят. Но уж и падать до земли тоже как-то… Коробило его. А вот чуть – можно. Не демократию же разводить. Нет, конечно.

Дела пошли с тиуном в гору. И, что немаловажно, тиун по настоянию Вадима вел строгий учет, что, кому, когда и на какой срок было ссужено из княжеской казны. Вадим, поминая слова воеводы, что казну разбазаривать негоже, лично проинструктировал Удала. Нет, конечно, Вадим не собирался кабалить людей процентами и прочим бредом, но порядок есть порядок. Взял – отдал, а лучше отработал. А то ведь по доброте душевной князь сколько всего пораздал…

Переселенцам, прежде всего, нужны были элементарные вещи – еда, инструменты, хозяйство поднимать, да ткань, чтоб портов нашить. Серебро-то их вообще не интересовало. Однако вскоре вопрос стал о скотине в частности и о провизии в целом. Нет, ну кое-какой приток был из деревень и весей. Но их самих, этих деревень да весей было раз два и обчелся, и они не могли обеспечить весь град. Тем более который все рос и рос… это радостно, но…

Вадим поставил боевую задачу перед Удалом. Так сказать, первое ответственное задание.

– Сам понимаешь, тащи все, что найдется, – напутствовал Вадим тиуна, – а то тут у нас скоро жрать будет нечего. Коровы, козы, свиньи – на разведение. Одним слово – все! Платить будем прямо на месте, в граде. Надо будет, и серебром рассчитаемся.

– Понял, княже. А еще зерно…

– И зерно, и муку – конечно. И всякие там овощи.

Мука! Вот про что забыл князь. Мельницы-то и не было. Мололи зерно вручную, большими жерновами, сделанными из камня. Но они были одни на весь град, и в личном княжеском распоряжении. К слову, найденное в закромах зерно именно на них и перемололи.