Уроборос-3. Принцесса Мио. - Сергей Николаевич Быков

- Не боишься, что крикнут - кто ты такой, и отберут?

Ктуц сразу посмурнел, кинул на меня злобный взгляд и, спрятав кинжал в ножны, шёл некоторое время молча, сильно задумчивый.

- Господина Мо умный! Гляди далеко! – наконец, заговорил он. - Не все кричи - кто ты такой, Ктуц. Мой сильна сильный... Мой быть старший фулюль, нет кого кричать - кто ты такой. Так всё быть. Теперь мой воин... Есть мало-мало другой всякий сильна, - мрачно добавил он. - Сильна сильна Ктуц. Да. Бронза нож дорого-дорого. Хотеть нож, убить Ктуц. Моя думать.

- "Угу, понятно, сила, может, и есть, да статус не тот, такое оружие на поясе носить, - мелькнуло у меня в голове. - Собственно, правила, как и везде. Крутая цацка не по статусу есть расшатывание основ миропорядка. Пресекалось всегда и во все времена".

- А ты отдай кинжал сильному, подари. И сам жив будешь, и в ответ, глядишь, что-то поимеешь.

Некоторое время Ктуц шел, погрузившись в свои мысли.

- Старший фулюль? - бросив вопросительный взгляд на меня, высказал он предположение.

- Не, давай сразу вождю. Как минимум.

- Вождь такой имей мало-мало. Иногда...

- А ты дай тому, кто не имеет. Да если и есть у кого бронзовое оружие, два кинжала всяко лучше, чем один. Глядишь, и тебя чем отблагодарят. А уж приметят - точно.

Ктуц некоторое время шел и переваривал мои слова. Наконец, его губы растянулись в узкую, довольную улыбку.

- Господина Мо умный. Давай мудрость. Моя так делай. Господина Мо совсем друг Ктуц. Когда буду тебя жрать, буду гордися.

- "Угу, видал я таких друзей в одном месте", - промелькнуло в голове. Но вслух на такое "радостное" будущее ничего не ответил.

Одни сутки сменялись другими, днёвки ночёвками, а мы медленно, но упорно двигались в сторону основного стана хобол. Куда-то в сторону гор, поднимающихся всё выше и выше с каждым пройденным километром. Чуть ли не туда, куда я и хотел попасть, к большой, лениво дымящей царь-горе. Шли, не сильно удаляясь от береговой линии, то идя вдоль ровного пляжа очередной бухты, то карабкаясь на каменные увалы или взгорки, поросшие разнообразной растительностью. С бухтами, заливчиками, шхерами тут всё в порядке. Много их, на любой вкус и цвет. И больших, и маленьких. Угораздило же меня "с первого выстрела" сунуться в глубокое и тёмное - "туда"! Культурных слов, не хватает! Нет, чтобы заплыть в соседнюю какую, или вовсе пройти вдоль берега. Посмотрел бы я, как вёсельники с нами на воде справились бы. Но нет, не промазал! В самую дырочку попал! Эх-х! Печаль, огорчение...

Ещё хуже было от ощущения, что с пропажей магических способностей я будто наполовину ослеп и оглох. Да что там наполовину! Больше, гораздо больше. Оказывается, я уже привык к нереально красочному и завораживающему дополнению переливов энергий и токов ядовитых жижек в окружающей картине мира. Привык ловить незначительные звуки, которые многое говорят чуткому уху. Опознание, постоянно подкидывающее информацию то о том, то об этом, раньше отвлекавшее, а иногда и раздражавшее, незаметно перешло в полезный и ненавязчивый фон. Сканер, интуит... Всё исчезло. И мир поблёк, стал много более скучным, обыденным. И опасным... Однако быстро к хорошему привыкаешь. Оставалось лишь надеяться, что милосердная Система, та, которая Ева, всё же не оставит, не обойдёт добротой верного раба своего. И вернёт потерянное как можно скорее...

Что радует, регенерация работала неустанно и с каждым, не то, что днём, с каждым часом мне становилось всё лучше и лучше. Внутренние боли пропали совсем, организм ожил и захотел движенья и реализации потребностей.

Я бы уже мог идти и сам, но хобол давать мне волю не спешили. Больно впечатлил я их своей крутизной ранее. Больно, в данном случае, в прямом смысле этого слова. Хе-хе... Наверное, поэтому донести меня до адресата спеленатым они считали много надёжнее, даже с учётом, что тащат на себе. Тем более что моя стремительная регенерация не осталась без внимания. Вот и кормили, и поили меня прямо так, плотно укутанным сетями. Может, и правильно. Не знаю, как бы я себя повёл, освободи они меня, а так оставалось лишь терпеть, "плыть по течению" и ждать. Самому вырваться не светило. Сетка хоть и грубая, но, сука, крепкая, да. Хотя... Нет, не стал бы взбрыкивать. Мне нужно узнать, где их основное логово. Гнездовище. Есть у меня к ним, как говорит Ктуц, мало-мало счётец небольшой. Вот пусть до места и доставят. Чтоб, если что, потом не бегать, не искать.

Иногда, по моим настойчивым требованиям, меня мыли в попадавшихся по дороге водоёмах. Прям так! Занесут поглубже, курнут раз несколько, и дальше идём. Моего яростного желания купаться по несколько раз на дню хобол совершенно не разделяли, хотя и не сильно препятствовали.

Как это ни странно, но зелёные коротышки вызывали во мне странные чувства. И чем больше я про них узнавал, чем внимательнее наблюдал за ними, тем сильнее во мне нарастал когнитивный диссонанс. Несмотря на тщательно лелеемую к ним злобу, я видел несколько не то, что о них слышал. Больше всего они напоминали мне великовозрастных детей. Этакое взрослое тело и несколько заторможенное умственное развитие семи-восьмилетнего ребёнка. Не прям один в один, но некоторые моменты очень характерны.

Например, они могут рассказывать друг другу что-то по многу раз и это им не надоедает. И рассказчику, и слушателям. При сём рассказчик не блещет ораторским искусством, но слушатели искренне сопереживают ему. И пусть он даже чуть прибрешет, ничего, так даже интересней!

Они могут меняться бесконечно. Палки на говно, говно на палки, палки на ценное и ценное на говно, ценное на ценное и на не очень, и так по кругу. Главное, чтобы в каждый конкретный момент им это было интересно. Могут в процессе подраться или просто отнять один у другого. Ктуц рассказывал, что иногда дело может дойти до кровопролития и даже убийства. Но скорее и чаще скандал окончится всеобщим криком и мелкой потасовкой. И не только при обмене, но и за кусок мяса, и при обычном разговоре. И при этом, вот что удивительно, бойцы могут в мимолётном порыве что-то отдать просто так. Просто так...

Какого-то перманентного зла в них не ощущается. Ненависти, запредельной подлости, патологической жадности - качеств, подспудно ожидаемых от хобол, особо и не видно. В любом случае не больше, чем