Ангел-стажёр - Ирина Буря

И неужели непонятно, что для меня было бы намного естественнее поджидать ее в том лесу? Даже послоняться там в видимости, раз уж я изъявил утром надежду на скорую встречу?

А развернуться за пару шагов до обычного места и ее прогулок, и наших встреч и уйти совершенно в другую сторону — это вообще хоть в какие-то рамки вписывается? Хоть земные, хоть небесные. Я же там ни разу не был. В смысле, в видимости. Мне, что, озарение изображать по поводу ее нового маршрута или красться за ней за деревьями?

Я выбрал первое — второе естественно только для насильников и грабителей. Хорошо, хоть в видимость не успел перейти. Но крюк сделать мне пришлось, чтобы из максимально удаленного от тайника места на опушку леса выйти. Где я ее и перехватил.

Еще на бегу я твердо решил срочно брать ее в руки. В смысле, под руку. Но если вы думаете, что она угомонилась, у вас есть еще три попытки найти правильный ответ. Чем она может заинтересовать меня? Да такой вопрос от Марины естественно услышать, не к ночи она будь помянута!

Я тихо поинтересовался, не надоело ли ей ломать эту комедию. В ответ она, все так же громко, попросила меня … научить ее переходить в невидимость. Я чуть с шага сбился — она решила меня добить. В прямом смысле. Кулаком в бок.

Все. Конец спектакля. Занавес. По причине приступа безумия у одного из актеров. Откровенная попытка прямо использовать едва знакомого ангела? Совершение акта физического насилия по отношению к нему? Это естественно? Если за нами наблюдают… Если за нами не издалека наблюдают…

Мягко, но настойчиво я увлек ее назад. В моем присутствии ей, конечно, ничего не угрожает, но мне же нужно аккумуляторы забрать! Без них мне заряда на демонстрацию Татьяны всей нашей земной компании не хватит, а второй раз нарушать данное Игорю слово я уже не могу. Кто меня за язык тянул прямо на сегодня договариваться!

Доставив Татьяну прямо к входу в ее двор, я попросил ее запереться в комнате до моего возвращения. Да некогда мне объяснять! Вот я хоть раз задерживался где-нибудь дольше самого необходимого времени?

Я не спеша пошел к лесу, с огромным трудом заставляя себя не сорваться в бег. Я должен производить впечатление полного довольства первым свиданием. Я даже обернуться не решался, чтобы не выдать свою тревогу — и раз за разом отбрасывал видение, в котором Татьяна, впав в упрямство, отправляется побродить куда-нибудь, где ее…

Пройдя по лесу еще метров сто для верности, я разматериализовался — и обратный путь занял у меня намного меньше времени. Слава Всевышнему, вернулась все же в комнату! Еще и спать улеглась! Вот и пусть спит — даже если ей во сне какие-то крамольные мысли придут, я точно знаю, что она не лунатик.

Я устроился в засаде у входа в ее двор. Если за ней придут, чтобы выяснить причины столь не типичного поведения… Я не очень представлял себе, что буду делать, но увести Татьяну я не дам. Эффект неожиданности на моей стороне, а если столкновение окажется неминуемым, в дальнем лесу наверняка найдется не одно место, где мы укрыться сможем. Ни еда, ни одежда жизненной необходимости здесь не представляют — ух, опять как током стукнуло! — а чтобы найти выход, у нас впереди вечность имеется. Похоже, придется-таки научить ее переходить в невидимость…

Полчаса моей боевой готовности прошли, однако, впустую. То ли наша встреча каким-то чудом прошла мимо приставленных к нам соглядатаев, то ли они, с присущей внештатникам узколобостью, одним соглядатайством и ограничились. Нет, лучше еще подождать…

Еще через полчаса я уже почти убедил себя, что Татьянин демарш остался незамеченным. Вынужденное бездействие, на пару с не до конца осевшей тревогой, придали мне такое ускорение, что в забеге за аккумуляторами я поставил очередной личный рекорд. Вот сейчас все ей объясню, потом с нашими поговорим, а там, глядишь…

При виде Татьяны, все так же лежащей ничком на кровати, у меня чуть сердце не остановилось. Неужели они как-то расшифровали меня и терпеливо дождались моего ухода? Нет! Это просто невозможно! В свое время мне совершенно недвусмысленно сказали, что инвертация непреодолима. Иначе не было бы ни одной неудачной операции с темными.

На негнущихся ногах я кое-как доковылял до кровати. Дышит? Не пойму. Увидев, как у нее чуть дернулось плечо, я почувствовал такое облегчение, которое в родных пенатах мне довелось испытать лишь однажды — когда я увидел ее здесь, живую и невредимую.

И с тем же результатом.

В первый раз она послала меня в нокаут фигурально — полным отсутствием узнавания, сейчас — прямо, кулаком в живот.

Второй акт агрессии? За что? За все? За все?!

Слово «все» оказалось очень емким. У меня перед глазами пронеслись все события минувших дней. Нет, минут. Нет, секунд. Я же обо всех них ей уже рассказал! Это за них меня поддых?

Я положил перед ней телефон, объяснил, как связаться с Тошей, и сказал, что вернусь завтра. Видимость нашего нового знакомства нужно, без сомнения, поддерживать, а все остальное время придется ей без меня обойтись. Боксерской грушей я еще ни для кого не был.

И тут она заверещала.

Вся ее комната вдруг растворилась в пространстве.

Вместо нее я вдруг увидел вокруг себя Татьянину кухню.

На которой она также верещала, глотая слезы, после нашей первой поездки к Свете на дачу.

И так же, как тогда, из всего потока ее полу-связных слов я услышал самое главное: «Никогда не смей больше уходить!».

В тот раз мне пришлось выдергивать ее из-за стола, чтобы больше никуда не уходить.

На этот раз она оказалась намного ближе.

И до какой же степени мне было плевать, что кто-то может прибежать на ее крик…

Потом … очень потом, она снова попросила меня больше не уходить. Впрочем, нет — уже снова потребовала. А я не мог дать ей это обещание, не соврав.

Выручил меня опять Игорь — вернее, данное ему слово. Я искренне рассчитывал придумать, пока они все с Татьяной болтать будут, как объяснить ей необходимость моих отлучек, не вдаваясь особо в их природу, но Марина, как и следовало ожидать, похоронила все мои надежды, не моргнув глазом.

Ну, конечно, я здесь, находясь рядом с Татьяной, никак не мог определить, действительно ли