Пират. Капитан - Командор - Андрей Посняков

— Да-а… — погладив фигурки указательным пальцем, пробормотал молодой человек себе под нос. — Вон оно как интересно! Что ж, наша милая рыженькая Камилла со своим дружком лекарем, выходит, в Ирландию-то подалась зря.

— Гутен таг, здравствуйте, — герр Фидлер — высокий, не старый еще мужчина, с обветренным умным лицом, в дорогих башмаках с пряжками и в синем кафтане доброго сукна — поздоровался с Громовым сразу на двух языках. — Вы меня искали?

— Да, вот письмо.

— Ах… — оглянувшись по сторонам, купец быстро пробежал послание глазами и тут же спрятал его за отворот рукава. — Ах, Райков, Райков… Вы говорите по-немецки?

— Нет.

— Тогда, быть может, перейдем на русский?

— Извольте, уважаемый герр!

Умные серые глаза собеседника азартно блеснули, чисто выбритое лицо напряглось, а тонкие губы сложились в улыбку, или скорее, в то, что должно было обозначать улыбку.

— Так у вас — корабль! — тихо промолвил купец. — Данила Петрович все же нашел, что искал. — Значит, можно вывезти медь… Опасно, конечно, но — кто не рискует, тот не живет, слыхали такую пословицу?

Андрей улыбнулся:

— У нас говорят — кто не рискует, тот не пьет шампанского!

— Всегда предпочитал бургундское или, уж в крайнем случае, бордо… Впрочем, это сейчас неважно, — герр Фидлер спрятал улыбку, посмотрев на собеседника со всей возможной серьезностью и, выдержав небольшую паузу, спросил: — Что у вас за судно, господин капитан?

— Добрый трехмачтовый корабль с вместительными трюмами и высокой кормой.

— Не тот красный, что вошел в гавань совсем недавно?

— Он и есть.

— Славно! — потерев ладони, собеседник понизил голос почти до шепота: — Теперь слушайте меня внимательно и делайте в точности так, как я вам скажу. Не прогадаете, смею вас уверить! Итак, под погрузку встанете последним, так, чтобы освободить трюмы лишь к вечеру… а загрузить — ближе к ночи. Со старостами грузчиков и портовыми ратманами ругайтесь на эту тему, как можно сильнее — мол, задержали до самой темноты! По бумагам — у вас коровьи шкуры, на самом деле — медь. Будьте осторожны, если узнают шведы… Ну вы человек опытный. Да! По навигационной карте — вы идете в Ревель, так на таможне и заявите. Деньги я чуть позже занесу прямо на ваш корабль. Все, до единого талера, в том числе — вашу долю и долю вашего экипажа, герр капитан. Если вы доставите груз в Санкт-Петербург, получите еще немало. Ну все! Удачи! Увидимся вечером, господин капитан.

Допив пиво, купец вытер с губ пену и откланялся, попросив Громова еще чуть-чуть посидеть в таверне. Так, на всякий случай.

В очередь на таможню Громов, как и договаривались, встал последним, сразу за разбитным огненно-рыжим малым с веснушчатым лицом ярмарочного забияки, судя по выговору — ирландцем. Рыжий оказался капитаном «Белой ромашки», того самого веселого судна, что всю дорогу от Рюгена до Риги шло чуть впереди «Красного Барона» и вызвало такой интерес Бьянки.

— Вот ведь скоты безрогие! — громко ругался «ромашечный» (или «ромашковый») капитан. — У меня, между прочим, кроме кофейных бобов, кои нужно срочненько выгрузить, еще и цветочные луковицы, нежнейший товар! Вы знаете, сколько они стоили еще лет восемьдесят назад на Амстердамской бирже?! За дюжину можно было купить очень приличный особняк! Да-да! Что вы смеетесь, сэр? Не верите?

— Нет, почему же? Верю, — Громов все же был историком, и случившуюся в Голландии в первой половине семнадцатого века «тюльпанную лихорадку» прекрасно помнил. Еще бы — такой-то курьез! Луковицы тюльпанов, по сути, заменили деньги, никто не работал, все бросились выращивать цветы, искусственно взвинченные цены на тюльпаны росли, как на дрожжах. И, конечно, все кончилось крахом.

— И кто же в наши дни интересуется цветами? — саркастически спросил Андрей. — Впрочем, извините — это совершенно не мое дело, куда вы их везете и кому хотите продать.

— Ну… так… есть одно местечко, сэр…

Ирландец почему-то замялся, и весь его задор куда-то пропал, правда, минут через пять капитан «Белой ромашки» снова начал орать — на этот раз уже на грузчиков, по его мнению, двигавшихся, словно сонные мухи.

— Э, дьявол вас разрази! Этак вы и до утра не управитесь, парни!

Громов тоже присоединился к проклятиям, так, что портовый чиновник в темно-зеленом кафтане и небольшом паричке, покачав головой, скривился и сделал приглашающий жест: мол, заходите уже.

В таможне, как ни странно, управились быстро: может, ратманы и в самом деле устали от криков, а может, просто торопились по домам и делали свою работу быстро.

— О, герр капитан! И вы — в Ревель?

— В Ревель, господа мои, в Ревель!

— Сахар, значит, везете, кофе… Ага! А портовый сбор?!

— Вот, господа. Пожалуйста!

Андрей старательно и без спешки отсчитал деньги, после чего один из ратманов, грузный, с одышкой, мужчина, приложил к навигационной грамоте зеленую восковую печать.

— Можете следовать в Ревель, герр капитан. Советую отправиться завтра утром, тут уже много кого набирается — и тот рыжий ирландец, что был до вас, и еще кое-кто… А главное — «Густав Ваза», шведский фрегат. Недавно пришел, верно, видали уже его на рейде? Сорок больших пушек — не шутка! С таким сопровождением сам черт не страшен!

— Да-да, — прощаясь, рассеянно ответил Громов. — Это просто замечательно! Замечательно просто…

Когда капитан «Барона Рохо» покинул таможню, уже начинало смеркаться. На пришвартованных к причалам судах зажигали кормовые фонари, а у выхода в гавань, на рейде, точно нарисованные углем, маячили высокие мачты фрегата под шведским — голубым с тремя золотыми коронами — королевским флагом.

Кто-то еще — коренастый, в куцем смешном кафтане, чем-то напоминавшем русский зипун — стоял спиной к городу, внимательно рассматривал фрегат. Вот обернулся.

— Что скажете?

Рыжий!

Узнав ирландца, Андрей повел плечом:

— Доброе судно.

— Доброе? — не скрывая раздражения, капитан «Белой ромашки» сплюнул себе под ноги. — Ну это для кого как, сэр! А вдруг он вздумает нас проверять? Или, скажем, проводить до самого Ревеля под конвоем? Оно нам надо?

— А куда деваться-то? — хмыкнув в кулак, спокойно заметил Громов.

Рыжий со вздохом кивнул:

— Оно верно, деваться некуда — против сорока пушек не попрешь. Да и парусов на нем много — ходко пойдет, тем более, там только матросы да канонир, никаких лишних людей нету.

— А кого вы подразумеваете под лишними людьми, уважаемый? — быстро поинтересовался молодой человек.

— Солдат! Морскую пехоту. Они возьмут их в Ревеле — за тем туда идут, — собеседник снова сплюнул, на этот раз постарался — далеко, в воду.