День Дракона - Вадим Панов

И он шел по трупам. Медленно. Очень медленно, но с высоко поднятой головой.

Он откинул капюшон тяжелого плаща, чтобы каждый воин мог встретиться с ним взглядом. Чтобы каждый воин мог увидеть уверенность в его глазах. Беспощадную, безжалостную уверенность в собственной правоте. Он лидер. Он вождь. Он принял решение, и он ни в чем не сомневается.

Он победил.

И теперь обязан пройти по трупам.

Как бы больно ему ни было.

Он обязан.

На самом деле тела успели убрать.

Хмурые гарки, и без того немногословные, а тут вмиг превратившиеся в молчаливые тени, на плечах вынесли павших из подземных коридоров. О страшной сечи напоминали лишь засохшая повсюду кровь, оплавленные стены да изредка встречающиеся сломанные клинки, мятые щиты и обрывки одежды.

Но все: и гарки, и князь — помнили, сколько тел усеивало сводчатые коридоры Железной Крепости, и видели мертвых, несмотря на то, что шествовал повелитель Нави по гладкому полу. Образы эти рождали застывшая кровь и оплавленные стены.

Гарки видели, что князь идет по трупам.

И признавали его право.

Он победил.

…Повелитель Темного Двора спустился до одиннадцатого уровня твердыни. Он прошел не по каждому коридору — это отняло бы слишком много времени, но увидел все, что хотел. Впитал в себя видения битвы. Ее боль. И ее урок. Каждой клеточкой своей прочувствовал горький вкус победы, страшные последствия принятого решения, кровавые доказательства своей правоты.

И не усомнился.

Ни на секунду не усомнился.

Он остановился у черного провала, в который превратился переход на двенадцатый ярус, и негромко спросил:

— Ярга?

— Ранен. Вначале он сам вел арнаты в бой, но мы его достали. Крепко достали. Он успел скрыться внизу и принялся творить заклинание.

— Ярга? — повторил князь.

— Там, — глухо ответил комиссар. В отличие от повелителя, высший боевой маг Темного Двора был полностью закутан в плащ. Так, как того требовала традиция. — Мы заблокировали действие заклинания, но не сумели подавить его. Нижние уровни принадлежат Ярге. Штурмовать их я счел неразумным.

Мрак провала не был однородным. Черное, поднимающееся из глубин Крепости, упиралось в черное, формирующееся на самом краю провала. А там, где Тьма, ставшая враждебной самой себе, соприкасалась, появлялись маленькие, но ослепительно яркие молнии.

И еще был слышен тихий, едва различимый, но полный угрозы гул.

Враг заперт, но он очень силен.

Князь повернулся и медленно, очень медленно и очень тяжело, посмотрел в глаза ближайших воинов. И увидел в ответных взглядах ту же боль, что терзала его самого. А еще — уверенность. И осознание собственной правоты. Каждый гарка, каждый нав переживал все то, что пережил повелитель. И так же, как князь, никто ни о чем не жалел.

Они не могли поступить иначе.

— Ты правильно сделал, что не повел войска вниз, — произнес повелитель. — Сегодня был день Света, слишком много стрел Тьмы летело друг в друга, слишком много крови потерял великий Мрак. Ты правильно сделал, что остановился.

Отказ от штурма оставил воинов бесстрастными. Они не отрываясь смотрели на повелителя, и не было понятно, огорчило их принятое решение или обрадовало. Гарки. Они обязаны служить, а не обсуждать. Прикажут пойти на смерть — пойдут, прикажут отступить — отступят. И не князь приказывал им, а Навь, сама Тьма. Неукротимыми и несгибаемыми гарки оставались только до тех пор, пока верили. Пока каждый из них — каждый! — верил и знал, что полученный приказ идет на благо Темного Двора. И не князь одерживал блистательные победы Нави, а молчаливые гарки, ведомые самой Тьмой. Князь всего лишь лук, с помощью которого Мрак посылает свои стрелы. Всего лишь лук…

Ярга об этом забыл.

А Парга — нет.

— Мы оставляем Крепость! — громко объявил повелитель Темного Двора. — Быстро, но без спешки. — Его взгляд упал на провал. — Защиту снять после того, как последний гарка поднимется на поверхность.

— Ему потребуется меньше минуты, чтобы распространить заклинание на верхние уровни, — тихо произнес комиссар.

— Не имеет значения. — Князь усмехнулся. — Мне потребуется еще меньше времени.

Он повернулся и зашагал по коридору. Быстрой и упругой походкой.

Повелитель прошел свой путь. Пережил все, через что пришлось пройти его народу, слился с ним, а главное — навсегда усвоил полученный урок и принял очень важное решение.

…Поднимающиеся из подземных коридоров арнаты не уходили, не покидали место битвы. Но и строй не выдерживали. Да и не приказывал никто поддерживать хотя бы видимость армейского порядка. Уставшие гарки сбрасывали амуницию и опускались на землю, кто-то ложился, кто-то садился, кто-то разжигал костер. Даже не лагерь — беспорядочный табор предельно утомленных воинов. Где-то далеко, по ту сторону мощных порталов, их ждали теплые дома, еда, лекари, а главное — долгожданный отдых. Но никто не спешил покинуть степь. Взгляды и мысли гарок были прикованы к шести башням, спрятавшимся в небольшой низине. Навы хотели знать, чем же в конце концов закончится Последняя битва самой Первой на Земле войны.

Они догадывались, что разрушить Железную Крепость не удастся: заклинание Ярги хранит твердыню, а Тьма неохотно воюет с Тьмой.

«Что он придумает?»

И ответ был дан в полночь.

Из башни вышел последний гарка, советники, сдерживавшие безумный аркан Ярги, отступили, и навы услышали нарастающий гул. Освобожденные силы рвались к поверхности, жаждали дотянуться до врага, ударить… но не успели.

Вселенская Тьма окутала степь. Перепуганная Луна не осмелилась показаться над местом страшной битвы, и лишь далекие, а потому остающиеся спокойными звезды освещали вышедшего в центр низины князя. Повелитель Нави вскинул вверх руки, и черные — чернее окружавшей его тьмы — нити паутины потянулись ко всем башням Железной Крепости. Вцепились в гладкие стены облепили, вгрызлись, проникли внутрь, заставляя тускнеть блестящий металл.

— Аарг'х сурат бей! Кур'саа мин…

Кровь самого князя питала печати мощного аркана. Кровь повелителя Тьмы — уникальный замок, ключ к которому невозможно подделать.

— Синга хор'моко стааф! Удур'як…

Слова на древнем навском языке, рожденном магией, дышащем магией, по самой сути своей являвшемся магией, били по башням Крепости. Гул нарастал, но и Тьма, давившая на низину, становилась все более и более плотной.

— Кеесант убур!

Над головой князя нестерпимо ярко вспыхнула миниатюрная звезда. Навы вскочили на ноги.