Месть проклятых - Валерий Иващенко

Сначала в сыром и туманном вечернем воздухе показалось что-то тёмное и бесформенное. При ближайшем рассмотрении оно оказалось смирного вида замечательным осликом, тащившим за собой низкую широкую арбу с большими и кривоватыми, сбитыми из досок колёсами. Среди нескольких тюков восседал и возница. Вернее, восседала - то оказалась заморенного вида и самого страхолюдного обличья девица в ярком платьице. С глазами на пол-лица и торчащей во все стороны паклей рыжих волос. Рядом с нею на узле вальяжно развалился старый матёрый кот-крысолов с чуть поседевшими от возраста ушами - и высыпавшие на околицу полуразрушенной деревни люди только ахали да гадали, поглядывая на эдакое диво.

Когда терпеливо влекомая ослом повозка приблизилась, немилосердно трясясь и раскачиваясь на ухабах дрянной дороги, стало возможным разобрать ещё кое-что. Если деревенские женщины больше обратили внимание на драные полосатые чулки последнего срока носки, то стоящий чуть сбоку старик с клюкой и колышущимися длинными седыми прядями больше поджал губы, углядев болтающийся на шее диковинной девицы амулет Солнца. Вот же дали боги рожицу бедняжке - а дар к небесной благодати как бы в награду за то и компенсацией?

Ослик наконец остановился, дёрнул ухом и тут же словно заснул. А страшненькая и одновременно чем-то привлекающая взгляд деваха потянулась, распрямляя усталую спину, подбоченилась. И с не такой уж и большой высоты передка своей арбы осмотрела толпу ободранных крестьян да не менее живописные развалины за их спинами. При этом взгляд её больших чёрных глаз так и лучился если не лукавством, то недоверием к этой банде оборванцев точно.

- Верхняя Каменка? - и, дождавшись нескольких робких кивков, удовлетворённо кивнула и себе.

В это время сквозь редкую толпу протолкался здоровенный сытый парень с полуобглоданной индюшачьей булдыжкой в лапище. Кстати, единственный крепкий и без калечи мужчина в некогда справном селе - и глядя на его лоснящуюся и довольную жизнью физиономию, проникаться доверием к роду человеческому что-то ну никак не хотелось.

- О, пожива сама прибыла! - загоготал он весело и тут же запустил руки к узлам поклажи.

- Не замай! - девица в арбе заверещала и тут же отпихнула супостата полосатой ногой.

Тот пробурчал что-то вроде "ну, раз не хочешь по-хорошему делиться..." и швырнул обглоданный мосол отирающимся у ног собакам. Облизав ладонь, он потянул было из-за пояса короткий, давно не чищенный меч. Но и рыжая деваха оказалась неробкого десятка. Полезла куда-то под узлы, пошуровала, а сама истошно выкрикнула почти в самые лица:

- Изыди, паразит - бо кадилом наверну!

Завидя, что здоровяк уже достал свою железку и всерьёз вознамерился ознаменовать осенний вечер если не смертоубийством, то кровопусканием точно, наездница скептически покачала растрёпанной головой и тут же стремительно дёрнула рукой.

Неистово полыхающее золотым жаром солнца на мощной цепи паникадило взвилось в вечерний воздух басовито гудящим шмелём. Словно боевой рыцарский цеп, литой шар описал короткую дугу, оставляя за собой синеватый дымок курящихся благовоний - и с мерзким тупым хрустом впечатался в темечко незадачливому здоровяку.

И припомнили ещё потом люди, что с блеснувшего церковного кадила на них грозно и величественно глянул огненный лик божественного небесного повелителя...

Здоровяк неприлично хрюкнул и тут же как подрубленный рухнул в жирную осеннюю грязь. Засучил ногами, и ладони его судорожно задёргались по камешкам в жиже. А рыжая страшилка как-то неловко при её вертлявости слезла с арбы, и только сейчас люди разглядели её распустившийся в предродовом ожидании живот.

- Кто таков? - вопросила грозная малышка, воинственно поглядывая на людей снизу вверх.

- Дык это, святая сестра, - сипло и осторожно отозвалась дебелая тётка с лишаём на пол-лица и в замызганной свитке-безрукавке. - Прибился тут... баял, новым лордом будет. Прежний-то наш святош поддерживал, вот и порубили его.

- А по мне, так бандюк и есть! - с жаром возразила чернявая молодица сбоку, потрясая кулачком. И судя по хмурому молчанию обступивших селян, в этом мнении она оказалась отнюдь не одинока.

- Понятно, - криво усмехнулась Майра - а это оказалась никто иная, как малышка-гоблинша собственной персоной.

Она осторожно, бочком присела - и ловко полоснула кинжалом по запрокинутому кадыку ещё дёргающегося узурпатора. Равнодушно вытерла лезвие о засаленную одежду затихающего в агонии немытого тела, плюнула сверху.

Затем подняла голову.

- Я Майра, жрица солнца. Гоблинского роду-племени, но буду теперь у вас - нельзя ведь людям без помощи с небес?

Люди помолчали немного, свыкаясь со столь быстрыми и решительными переменами, переглянулись. И отчуждение на их осунувшихся лицах мало-помалу сменилось робкой даже не радостью, а одной только надеждой на неё.

- Что-то не слыхал я, чтоб гоблины поверху шастали, - седой старик недоверчиво покачал головой, а затем неделикатно указал своею клюкой. - Пузо-то с кем нагуляла? Али ветром надуло?

Майра зыркнула снизу вверх так люто, что дедуган отшатнулся.

- Дружком моим был каменотёс из замка короля Эверарда. Хороший парень, только порубили его святоши, когда приступом нас брали. Он наравне с солдатами дрался, несмотря на калечь. Нескольких супостатов успел своим молотом в лепёхи расплющить - но и его злыдни на копья подняли.

- Вдова, значит, - на отчуждённо закаменевших лицах женщин наконец-то мелькнуло что-то человеческое.

Гоблинша вздохнула, хотела ещё что-то добавить, но только покачала рыжей лохматой макушкой. Бережно поддерживая животик, посеменила вперёд - туда, где посреди деревни высилась пологим холмиком груда битого камня. Следом за нею непостижимым образом проснулся и ослик. Как на невидимой привязи он деловито зацокал позади. А здоровенный котяра вдруг навострил уши куда-то вбок, и тут же ловким прыжком слетел с арбы да и скрылся в темнеющих к ночи развалинах.

Майра осмотрела расплывшийся холм, в который обратилось некогда крепкое жилище прежнего лорда. Удовлетворённо кивнула и только тут обратилась к бесшумными тенями следующим за нею селянам.

- Здесь будет мой храм - и мой дом.

Она воздела к хмурым небесам маленькую ручонку, прошептала повелительно несколько слов Власти...

Люди отшатнулись, а некоторые даже и попадали на давно не поротые крестьянские задницы. Ибо по воле маленькой гоблинской жрицы с небес в вершину холма вымахнул и упёрся широченный луч яркого, золотисто-медового сияния, накрыв весь бугор светящейся исполинской колонной шагов эдак в полсотни шириной. В лица пахнуло теплом и отчего-то грозовой свежестью. А Майра обернулась вновь.

- Завтра с утра, кому нужно благословение или целительство по мелочам, приходите сюда. Чудес сразу не обещаю, мне ещё многому учиться надо. Но стараться буду на совесть - да и с вас такой же спрос отныне будет. Хватит в нищете и грязи жить... - и, поддерживая животик одною рукой, потащила с арбы узел поклажи.