Живой щит - Дмитрий Воронин

Дорога, по которой двигались путники, не была совсем уж заброшенной. Напротив, издавна эта часть тракта считалась одной из наиболее безопасных, и издалека идущие караваны предпочитали сделать крюк и пройти этими местами, чем сэкономить время и пойти более короткой дорогой. Пожалуй, никто и никогда не рассказывал о том, что эльфы перебили бы банду разбойников, Дивному народу было, по большому счету, безразлично, что творится в мире людей, и вмешивались они редко и только тогда, когда что-либо из творимого людьми угрожало им самим. Скорее, охранял эти места сам факт присутствия бессмертных — все, от мала до велика, знали о вошедшей в поговорку потрясающей меткости эльфий-ских стрел и никто не хотел проверить правдивость сказаний на собственной шкуре.

И все же постепенно тракт приходил в упадок. А после войны, когда по окрестностям бродили остатки орков, опасно стало даже здесь, и теперь во главе угла оказались денежные вопросы — купцы платили охранникам подённо, а значит, прямой путь сделался куда выгоднее.

Сейчас дорога порядком заросла, да и ветвистые деревья по обе ее стороны, больше повинуясь эльфийской магии, чем естественному росту, перебросили свои руки-ветви через дорогу, сплетая их в непроницаемую для дождя крышу, надежно скрывающую путников и от непогоды, и от полуденного зноя.

Граф и Аманда ехали рядом. Рейн снова был в доспехах — того требовала осторожность. Печально, если опытный воин погибает в бою, но еще более досадно, когда полный сил боец валится с коня, пронзенный шальной стрелой. Лишь шлем он позволил себе снять, и легкий ветерок, пробивающийся сквозь чащу, шевелил волосы молодого рыцаря. Аманда по-прежнему была в своем, уже изрядно потерявшем прежний вид, замшевом костюме. Ее лошадь шла рядом с жеребцом Рейна, и люди могли разговаривать вполголоса — шуметь в этой пуще казалось чем-то немыслимым.

— Я же видел, как ты ударилась… Аманда, пойми, хоть я и молод, но видел я достаточно. После таких ударов не выживают.

— Ты же выжил, — улыбнулась она, поправляя волосы. — Между прочим, это в тебе, любовь моя, говорят чувства, ты принимаешь увиденное чересчур близко к сердцу. На самом деле не так уж сильно я и стукнулась, можешь посмотреть, даже синяка на спине не осталось.

— И посмотрю, — серьезно ответил он.

— Когда? — промурлыкала она, сладко потягиваясь. — Я надеюсь, скоро? С этими поисками я начинаю забывать, что такое быть в постели с любимым мужчиной. И мне бы очень хотелось это вспомнить.

— Мне бы тоже, — вздохнул он. — И все же я никак не могу понять…

— Дорога разветвляется, — сообщил выехавший из-за поворота Зулин. Основной тракт уводит на север, а другой идет к горам. Куда нам?

Граф взглянул на перстень. Стрелка все так же жизнерадостно трепетала, показывая направление. Ее веселые сполохи утверждали, что Лотар жив.

— К горам.

— Я никак не пойму. — Аманда упорно пыталась увести, разговор с опасной темы. Сейчас она увидела для этого подходящую возможность. — Ты мне объяснил, как действует это кольцо. Я поняла, допустим, оно действительно указывает на то место, где сейчас находится твой брат. Но смотри, уже который день стрелка показывает в одну и ту же сторону. Если Лотар действительно там, то он не двигается. А ведь жилья здесь нет…

— Не знаю… — задумчиво обронил граф. — Может, ранен и не в состоянии двигаться. Может, его захватили орки и держат в плену.

— Это вряд ли, — заметил Зулин. — Зачем оркам сидеть на месте, им нужны набеги, добыча. Пленника скорее всего убили бы.

— Можно посадить под замок, оставить охрану. Хотя я, в общем, согласен — это не орочий стиль. Придется принять версию о ране.

Дорога начала постепенно идти в гору — лес становился все реже, теперь уже ветви не образовывали плотной крыши над их головой. Постепенно могучие стволы уступали место молодой поросли и кустарнику, а дорога из заброшенного тракта превращалась в каменистую тропу.

Лошади ступали медленно, обходя то и дело возникающие на пути препятствия — ямы, камни, неведомо каким ветром занесенные сюда высохшие шары колючего кустарника — в степях, бывало, эти сплетенные в шар и покрытые длинными и острыми иглами растения, высохшие до особой хрупкости, ветер отрывал от корней и долго гонял по полям, пока не запутывал окончательно в длинной траве.

Внезапно Зулин остановил коня и спрыгнул на землю. Тролль склонился к самой пыли, затем сделал шаг назад и снова уткнулся себе под ноги.

— Что там? — спросил Рейн, тоже сдерживая жеребца.

— Следы, — лаконично ответил Зулин, продолжая свои исследования.

— Чьи? — после продолжительной паузы поинтересовался граф, осознав, что в противном случае ответа не дождется.

— Мои, — оскалил зубы тот. — Очень похожи.

Граф бросил на Аманду обеспокоенный взгляд. Та пожала плечами. Нагнавший их Тхай-Тхел, не переставая что-то жевать, тоже заинтересовался, чем вызвана остановка. Причем Тхай проявил к этому совершенно неподдельный интерес, а Тхел воспользовался моментом и принялся смачно чавкать, обгладывая здоровенную кость, на которой еще осталось немало мяса. Рейн поморщился — кость была уже с душком. Впрочем, самого Тхай-Тхела такие мелочи волновали мало. Для него важно было количество, а не качество.

Рейн спешился и тоже принялся разглядывать следы. Спустя секунду к ним присоединилась Аманда. Граф, сделав несколько шагов в сторону, внезапно присвистнул и жестом подозвал к себе спутников. Тхай-Тхел дернулся было тоже принять участие в поисках, хотя лично он и не вполне понимал, что именно ищут его хозяева, но ему было в категоричной форме приказано стоять на месте, поскольку лапы великана вмиг уничтожили бы все следы.

Наконец, распрямившись, все трое переглянулись.

— Здесь проходили тролли и орки. И недавно.

— Да… — кивнула Аманда, теребя висящий на поясе кинжал. — По крайней мере трое троллей. И это не те, с кем мы столкнулись возле Йена.

— Ты уверена?

— Да. Те ушли в другом направлении, а эти следы совсем свежие. Вчера вечером, а то и сегодня утром.

Рейн медленно извлек из ножен меч, руки Зулина легли на перевязь с топорами. Аманда слегка сжала пальцами руку возлюбленного.

— Нужно проверить дорогу.

— Я схожу, — встрепенулся Зулин, но графиня покачала головой,

— Нет, ты ранен. Рейн, пойти должна я. Поверь, я умею быть совершенно бесшумной.

Граф, представив себя, закованного в сталь, со звоном и скрежетом дробящего камни железными сапогами, или Тхай-Тхела, который вообще имел привычку не замечать препятствий, а уж о бесшумности передвижения и вовсе никогда не думавшего, усмехнулся.

— Хорошо, любовь моя… но прошу, будь осторожней. Я не для того вернулся с того света, чтобы потерять тебя.

Она коснулась губами его щеки.

— Я буду сама осторожность, любовь моя.